Добрая еда имеет свойство притягивать и собирать кругом себя хороших людей. Краев только поднёс ложку ко рту, когда в прихожей материализовался Михаил Рубенович пятнадцати лет, пришедший из школы.

    – Здравствуй, отец. Здравствуй, дядя Олег, здравствуй, мать.

    Говорят, дети любви неудачными не бывают. Если это верно, значит, у Рубена с Тамарой действительно состоялась любовь. У Мишки был взгляд взрослого мужчины, в словах – спокойная рассудительность, в движениях – сдержанная энергия. В свои пятнадцать он видел и смерть, и боль, и злобу, и бесповоротно оскотинившихся людей. А сейчас выживал на земле, о которой ему слишком часто давали понять, что она ему – чужая, а сам он – «понаехали тут», чёрный, чурка, чурбан, горный козёл, будущий террорист. Армяно-азербайджанский Михаил не брал в рот даже пива, не курил, не водился с обдолбанными компаниями. Учился на отлично, а ещё ходил в секции бокса, боевого самбо и стрельбы. Хотел по мере сил подготовиться ко всему, что могла жизнь подкинуть…

    В общем, Краев не считал зазорным здороваться с ним как с мужчиной – за руку.

    Когда сытость достигла уровня, при котором «рот хочет, а брюхо больше не может», Краев с благодарностями определил тарелку в раковину и поманил Рубена в коридор:

    – Слышь, Суреныч… Мне бы баксов сто до утра…

    – В загул пойдёшь, писатель? По кабакам бушевать? Куприн отдыхает? – рассмеялся Рубен. Понимающе хмыкнул и вынес из своей комнаты дядьку Франклина. – Можешь даже и не до утра. Не горит.

    – Ну да, побочный ты наш сын султана Брунея… – усмехнулся Краев. Вздохнул, похлопал Рубена по руке. – Шноракалутюн, [63] брат. Утром отдам.

    То, что он собирался содеять, его нисколько не радовало. Однако куда было деваться – с подводной-то лодки. Наша доблестная почта способна потерять всё, что угодно, не теряет она только платёжные квитанции. За квартиру, за свет, за телефон… Да и вообще, кушать хочется иногда…

    «Ну и что мы имеем? Вернее, кого мы будем иметь?»

    Краев подключился к Интернету, вызвал «Жёлтые страницы», ввёл в поиск слово «казино» и почти сразу удовлетворённо хмыкнул. Оказывается, буквально на днях в двух остановках от его дома открылось казино «Монплезир». Рулетка, покер, блек-джек, автоматы… полный комплект. И Краева в том заведении покамест не знали. То есть – вперёд, с песнями, смело изображая лоха, начинающего недотёпу, клоуна, которому везёт… Ну вот кто бы знал, почему капризная фортуна так благосклонна к шутам? [64] К людям с тараканами в голове и с левой резьбой, ковыляющим по самому краю обрыва? [65]

    Интернет не обманул. Заведение «Монплезир» встретило Краева мощными дверями из пуленепробиваемого стекла, гирляндами воздушных шариков и свеженьким плакатом: «Мы открылись!»

    – Вы у нас в первый раз? – сфотографировали его на входе, поинтересовались паспортом, поменяли Рубеновы баксы на фишки и допустили наконец в святая святых – в гнездо порока и наслаждений.

    Казино было как казино. Никаких окон и часов, дабы играющие не следили за временем; зеркала, предметы роскоши, дабы пробуждался «комплекс вороны», сиречь подсознательное причисление себя к миру богатства и процветания, бежевое, чтобы не уставал глаз, сукно… аптечка для проигравших с валидолами-корвалолами. Мягко сновали официантки, люстры струили блёклый свет, группа подсадных персонажей устраивала завлекалово: играла, проигрывала, изображала восторг, лакала дармовую водичку, насыщенную кислородом ради борьбы с усталостью.