|
Очутившись у нужного мне дома на Восточной Двадцать девятой улице, я окинул местность внимательным и цепким взглядом и, сосредоточив свое внимание на противоположной стороне улицы, кое-что все же увидел. Перейдя дорогу, я вошел в темную, захламленную мастерскую по ремонту обуви и подошел к сидящему там мужчине, который при моем появлении поднял голову и прикрыл ее газетой, видимо не желая, чтобы я увидел его лицо. Мне пришлось обратиться к этой газете: - Вы еще не сообщили о моем появлении лейтенанту Роуклиффу? Имейте в виду, что у меня уже возникло желание выдать себя за представителя закона. Газета опустилась, приоткрыв пухлое, хотя еще и не слишком раздобревшее лицо государственного служащего, некоего Хэллорена. - О, у вас слишком острое зрение, - сказал он. - Констатирую это как факт. Если вы хотите выразить неуважение к упомянутому вами лейтенанту, валяйте дальше. - Как-нибудь в другой раз: сейчас я на службе. Я рад, что заметил вас, иначе вляпался бы в ловушку. Если я не выйду отсюда через три дня, позвоните Роуклиффу. Это что, серьезная слежка или вы задействованы один? - Я пришел сюда за шнурками для ботинок. Я извинился за то, что оторвал его от дела, вышел из мастерской и перешел обратно через дорогу. Отдел по расследованию убийств, очевидно, еще не напал на след, если они сочли необходимым держать в поле зрения Фомоза, который, насколько мне это было известно из газет, имел касательство к этому делу лишь как перенесший большую утрату. И Фомоз, конечно, не мог быть на подозрении, иначе я получил бы от Хэллорена соответствующую информацию. Дом был старый, пятиэтажный, из красного кирпича. В табличке проживающих здесь жильцов фамилия Фомоза стояла предпоследней. Я нажал кнопку звонка и подождал тридцать секунд. Кодовый замок щелкнул, я вошел и поднялся по лестнице. На каждую площадку выходили три двери. Расстояния между ними были разные. Одну из дверей, в дальнем конце площадки, выделял большой черный бант, концы которого свешивались почти до пола. Я подошел к ней, позвонил и через секунду услышал низкий, сердитый голос: - Кто там? Основываясь на теории, согласно которой я должен был быть вознагражден после тяжелой полуторачасовой работы, я сказал: - Друг Сары Джеффи. Моя фамилия Гуд вин. Дверь широко распахнулась, и на пороге возник геркулес в белых шортах, резко контрастирующих с его темной кожей и взъерошенной копной черных вьющихся волос. - У меня траур. Что вы хотите? - Вы Эндрю Фомоз? - Да. Впрочем, Эндрю меня никто не зовет. Что вы хотите? - Спросить вас, не знаете ли вы, почему Присцилла Идз собиралась сделать вашу жену членом директората корпорации "Софтдаун". - Что? - Он вскинул голову. - Повторите, что вы сказали. Я повторил. Когда Фомоз убедился в том, что не ослышался, он развел руками. - Послушайте, - прогромыхал он, - вы говорите какую-то чушь. - Но именно так мисс Идз заявила своей подруге Джеффи на прошлой неделе. Она так и сказала, что собирается назначить вашу жену директором. Ровно неделю тому назад. - И все равно я в это не верю. |
