— Черт, — выпаливаю, вставая на колени и ползая по кровати. — Мне нужно идти.

Не могу поверить, что уснула. Извини.

Он обхватывает теплой ладонью мою лодыжку, потянув по кровати к себе, и говорит

твердо:

— Ложись.

— Н-но... я не могу! — заикаюсь. — Гевин, вечеринка окончена. Мне нужно домой.

Я не могу остаться.

Он встает с кровати, лицом ко мне.

—  Ты  можешь  и  останешься,  —  снова  тянет  меня  за  лодыжку,  и  я  оказываюсь  на

спине. Гевин нависает надо мной, и я замечаю, что его рубашка расстегнута... до самого

конца.  Не  могу  разглядеть  очертания  груди  и  пресса,  но  вижу  достаточно  выпуклостей, чтобы понять, что его тело идеально. Я немедленно возбуждаюсь.

— Гевин... — снова пытаюсь уйти, но попытка слабая, учитывая направление моих

мыслей.

Он располагает руки на матрасе, по обе стороны от моей головы, и мне, наконец-то, удается увидеть глубину его темных глаз.

— Ты являешься ко мне домой, явно чем-то расстроенная, на твоих щеках разводы от

слезы. Лжешь мне о проблеме, затем тебе требуется всего пятнадцать минут от вечеринки, чтобы  сорваться,  —  его  лицо  оказывается  ближе,  отчего  я  ощущаю  теплое  дыхание  на

своем. Он пахнет божественно, как виски с листочками мяты.

—  Я  уже  обсуждал  это  с  Пейдж,  —  продолжает,  и  новость,  что  он  болтал  с  моей

лучшей  подругой  шокирует.  —  И  она  согласилась,  что  для  тебя  будет  лучше  остаться  у

меня на ночь, я убедил ее, что ты получишь отдых, в котором нуждаешься. Я дал ей свое

слово, Пенелопа, а я никогда не бросаю их на ветер. Поэтому перестань сопротивляться.

Это бессмысленно.

Гевин  встает  в  полный  рост  и  стягивает  рубашку  по  широким  плечам,  прежде  чем

бросить ее на пол. Я не ожидала подобного от него, учитывая, что стоимость всей одежды

на нем сейчас, скорее всего, размером с месячную ренту, которую мы с Пейдж платим.

К моему ужасу, в тишине раздается звук расстегнутой пряжки ремня, и я делаю резкий

вдох, когда Гевин стаскивает брюки по ногам, оставаясь в одних цветных боксерах.

Боже,  у него и, правда, великолепное тело, а самый аппетитный вид  — контур  его

члена, выделяющийся через ткань хлопка. Только от этого вида у меня во рту пересыхает, а  в  трусиках  совсем  наоборот.  Должно  быть,  незаконно  для  мужчины  так  хорошо

выглядеть. Как женщина вообще должна отказать?

Ощущение прикосновения к моему бедру отвлекает от лицезрения тела Гевина, и я

чувствую, как он проводит кончиками пальцев по материалу моей юбки, пока его рука не

оказывается между моей спиной и матрасом. Он берет за язычок молнии, дергает его вниз, и я не успеваю и глазом моргнуть, как на мне нет юбки.

— Гевин! — кричу, пытаясь отстраниться, но, как он и сказал ранее, это бесполезно.

Он уже берется за низ моей рубашки, расстегивая пуговицы и снимая ее, в итоге я остаюсь

только в трусиках и лифчике. — Какого черта ты творишь?

— Делаю так, чтоб тебе было комфортнее, — отвечает он небрежно, снова хватая меня

за лодыжку и потянув по кровати. Срывает покрывало, устраивает меня по центру матраса, а сам ложится позади и набрасывает на нас одеяло, а затем обнимает, прижимаясь грудью

к моей спине.