Леспок подождал, но ответ, видимо, оказался исчерпывающим. Поэтому он вытащил из сумы свою свирель, взял несколько весёлых тактов и пустился отплясывать джигу-дрыгу. Фавны действительно хороши в танцах, и он чувствовал себя достаточно опытным для этой услуги. Единорог наблюдал за ним с видимым интересом.

Когда ему показалось, что прошло достаточно времени, фавн остановился. Керо довольно кивнул, затем распростёр крылья и полетел над верхушками деревьев обратно.

— Думаю, мы узнали что-то новое, — сказал Леспок, наблюдая, как создание становится всё меньше и меньше.

— Да, — согласилась с ним Ромашка. — Мы узнали две вещи: что цвета показывают направления, и что на Птеро процветает обязательная для каждого торговля услугами. Так что мы получили от сделки больше.

— Наверное. Но что означают направления Туда и Обратно?

— Полагаю, мы могли бы выменять на что-то и эту информацию. Но вполне возможно, скоро поймём и сами. Давай теперь я попробую поторговаться.

Леспок пожал плечами: — Надеюсь, у тебя получится.

Ромашка сказала в воздух: — Призываю кого-нибудь для торговли.

В поле зрения возникла тёмная фигура. Чёрный кентавр женского пола.

— Да?

Что ошарашило фавна, так это произносимые ей сразу и мысленно, и физически слова.

Ромашка тоже премило раскрыла ротик.

— Ты ночная кобылица!

— Не совсем. Тебе любопытно моё происхождение?

— Да! — одновременно отозвались Ромашка и Леспок.

— Я кобылка Шмар. Всё началось, когда моему хозяину, ужасно настроенному против зомби, по графику должен был присниться кошмар, в котором он и девица-зомби в последней стадии разложения выпили из одного любовного источника. Но кобылка-страшилка, нёсшая сон, ошиблась или ей просто понравился этот кентавр, довольно красивый для своего племени, и вместо девицы-зомби в сон провалилась она сама, после чего они вместе искупались в любовном источнике. Под воздействием эликсира, ошеломляющим даже во сне, они возлюбили друг друга так страстно, что испарилась почти вся окружавшая их вода. Затем кобылка отправилась к себе, а сон развеялся, оставляя кентавра гораздо более удовлетворённым, чем планировалось первым вариантом сновидения. По истечении определённого срока кобылица родила жеребёнка с половиной души, чёрного, как ночь, но с верхней половиной кентавра. Это была я. Но, поскольку я была зачата в противозаконном сне, то не имею права жить в Ксанфе, и моё место на Птеро, где я приношу кошмары заслуживающим этого существам. Не лучшая судьба, но я не жалуюсь.

— О, Шмар! — воскликнула Ромашка. — Как хорошо я тебя понимаю. Я сама служила кобылкой-страшилкой целые десятилетия подряд.

— Недаром ты показалась мне странно знакомой. Но ты в человеческом образе.

— Да, чтобы лучше общаться с моим компаньоном, фавном Леспоком, которому я сейчас пытаюсь помочь. Не желаешь ли обменяться услугами?

— С удовольствием. Но пока не вижу, что мы можем сделать друг для друга.

— Тебе что-нибудь нужно? — спросил Леспок.

— Нет. Я пришла только потому, что ваш призыв достиг меня первой. Остальные находились дальше. Очень жаль, ведь так редко выпадает возможность пообщаться с кем-то, имеющим опыт в ночных устрашениях, но мне пора, — и она растаяла в воздухе.

— Подожди! — крикнул Леспок. Слишком поздно, она уже исчезла.

— Туго у нас с продвижением, — заметила Ромашка. — К появлению следующего существа неплохо бы подготовить услугу заранее.