— Значит, ты можешь признать, что и в огре могут найтись достойные уважения черты, если не смотреть сквозь призму предубеждения?

— В огре? — затем она уразумела, каким тоном это произнесла, и рассмеялась. — Ты ведь не дразнишь жеребёнка, правда?

— Нет. Я вполне серьёзен, и это вопрос жизни или съедения заживо. Огры не хрумкают костями тех, кто их уважает.

У Ромашки была другая проблема.

— Уважать огров — оксюморон, попытка совместить несовместимое. Они представляют собой чистую животную силу.

— Тогда уважай его брутальность. Но смотри на него, как на равного среди равных.

— Ну, думаю, что могу попробовать.

— И я тоже, — решилась Кэтрин. Даже если меня съедят.

Они направились обратно в приземистый замок и остановились перед воротами.

— Помните: он — личность. Вы поймёте это по отсутствию рифмованной речи.

— Все огры говорят глупыми стишками, — сказала Кэтрин.

— Нет. Так их слышат только невежественные чужаки. Если для тебя он говорит в рифму, молчи, иначе он поймёт, что ты его не уважаешь.

— Это странно, — призналась кентаврица.

Леспок поднял балку и треснул по погодному колоколу. Вновь сформировалось грозное маленькое облако, и погодные беспорядки подтолкнули фавна ближе к двери. На сей раз порывом ветра внутрь оказались втянуты все трое. Огр стоял перед ними, такой же громадный и сильный, как всегда.

— Оргия, это мои друзья, кобылка Ромашка и кентаврица Кэтрин, — сказал Леспок. — Кобылки, это огр Оргия, хозяин этого замка.

— Привет, Оргия, — храбро сказала Ромашка.

— И от меня, — добавила Кэтрин, которая выглядела так, словно готова была расправить крылья и в любой момент улететь.

— Рад с вами познакомиться, славные кобылицы, — вежливо поздоровался Оргия.

Ромашка поколебалась, потом улыбнулась.

— И я — с тобой, уродливый огр, — ответила она.

Но Кэтрин держала рот на замке. Леспок знал, что это означает: у неё возникли проблемы с восприятием. Оргия уставился на кентаврицу.

— Пожалуйста, повтори, что я только что сказал, — попросил он.

Кэтрин отступила на шаг назад каждым копытом, занервничав ещё больше.

— Но всё, что он сказал, это… — начал было Леспок, но остановился, прерванный суровым взглядом огра. Он понял, что это испытание кентаврице предстояло пройти самостоятельно.

— Ты сказал: «Всё равно, кобылы — говно», — ответила та. Затем, после короткой паузы, она передумала. — Нет, погоди… Это звучало не так. Ты сказал… ты сказал, что рад с нами познакомиться, и назвал нас славными кобылицами.

Леспок с облегчением выдохнул.

— Тогда добро пожаловать в мой замок, — приветливо сказал Оргия и пошёл вглубь двора, показывая дорогу.

— Ты прав, — пробормотала Кэтрин, бежавшая трусцой рядом с фавном. — Он не рифмует слова, если слушать его без предубеждения.

Леспок обратил внимание, что одна из стен, прежде казавшаяся ему разрушенной, вновь выглядит цельной. Может, это был другой коридор, хотя разнообразием доступных проходов замок не отличался.

Они вышли в центральную залу, сохранившую остатки мебели.

— Вы, наверное, голодны, — сказал Оргия. — Прошу за мой нелогичный стол.

Вообще-то грубый, неотёсанный стол из цельных стволов деревьев был слишком велик для каждого из троицы путешественников, однако огр нашёл камни подходящей высоты, чтобы подложить на их сиденья Леспока и Ромашки — так они могли сидеть вровень с поверхностью стола.