— Я знаю, что ты имеешь в виду.

Что только что случилось? Я знала только, что меня переполняло облегчение, усталое принятие и ощущение, что все будет хорошо, несмотря ни на что. Мои руки прошлись по контурам его плеч, я позволила им последовать за линиями его мышц ниже, и когда он напрягся, в меня просочилось предвкушение.

Его дыхание участилось, сдвигая мои волосы. И мы все еще стояли там.

— Где все?

Его слова заискрились во мне, вызывая тысячу чувств и лишь один вопрос. Трент был здесь. Все изменилось. Все казалось правильным. Я снова погладила его плечи. Но он что-то у меня спросил.

— Снаружи.

Я наклонила голову и длинно и медленно выдохнула в его ухо. Один раз. Два. Три раза. Никто из нас не двигался. Мы оба знали к чему это может привести. Мое сердце колотилось, и, наконец, я перенесла свой вес на него, вытягиваясь, пока мои губы не нашли мочку его уха, и я осторожно прикусила ее, вызывающе потягивая.

— Они все, — выдохнула я, не отпуская его.

Трент сместился, и неожиданно я обнаружила себя прижатой к стене рядом с аркой. Мои глаза распахнулись. В его глазах жарко горело желание, и я улыбнулась, когда задалась вопросом, смогу ли выяснить, обсуждал ли он с Алом то проклятие обрезания.

— Мистер Каламак, — сказала я игриво, когда он взял мои запястья и прижал их к стене рядом с моей головой. В этом движении было достаточно силы, требования, смягченного страстью, и это огнем опалило меня, делая меня живой.

— Я надеялся, что ты не любительница поговорить.

Я провела ногой вверх по его штанине, затем вниз.

— Так займи мои губы чем-нибудь.

Трент потянулся к моим губам, и мы поцеловались: лаская друг друга, пробуя на вкус. Все также удерживая мои запястья, он прижался ко мне, и мои пальцы сжались в кулаки, пока я удерживала себя там, чертовски наслаждаясь процессом.

«Что я делаю!» — отразилось у меня в мыслях, но я не слушала. Я целовала Трента, и получала удовольствие.

Но я хотела большего. Трент отпустил меня при легком намеке на движение, и мои руки упали, обнимая его за шею. Открыв глаза, я встретила его взгляд. Свет в них огнем опалил меня. Это будет здорово. Я уже могла это сказать. Это молчунов нужно было остерегаться.

— У нас будут большие неприятности, — сказала я с улыбкой, и он улыбнулся в ответ, переводя глаза на мои губы.

— Тогда давай проверим, стоит ли это тех неприятностей.

Хриплая глубина в его голосе нырнула к моему животу. Страх, страсть, желание. Боже, помоги мне. Я так долго этого хотела.

Я подумала о своей постели, отталкиваясь от стены, но мужские руки были на моей талии, и я обнаружила себя сидящей на столе. Я обняла Трента ногами, притягивая ближе.

С колотящимся сердцем, я потянулась к пряжке его ремня. Боже, у него такая тонкая талия.

Его губы были на моей шее, и я вздрогнула, когда Трент нашел последние остатки шрама, которым меня наградил Ал — нейротоксины, похороненные глубоко в ткани, вспыхнули, оживая, шокируя меня. Они так долго были в состоянии покоя.

— Чувствительно, — ахнула я, потом заморгала, осознав, что Трент расстегнул верхние три пуговицы моей блузки и я даже не заметила этого. Я вздохнула, когда он распахнул мою блузку, оставив ее висеть на моих плечах, показывая сорочку под ней, и легонько провел пальцами по моим очертаниям. Мои руки переместились на его волосы, погружаюсь в шелковистые пряди, когда он вытянул мою сорочку из-под пояса.

«Боже да», — подумала я, вздрогнув, когда мужские пальцы коснулись моей обнаженной кожи, и он провел ими по моим изгибам вверх, пока не накрыл мою грудь рукой. Его голова наклонилась, и я сжала ноги вокруг него, когда Трент поцеловал мое плечо.