— Ты чего лыбишься, а? — прикрикнул на неё Зевс. — Головой ударилась сильно? Заживет. А меч-то брось! Много ты вековым деревьям нанесёшь ущерба своим бастардом? Сталь может и хорошая, но для столетнего дуба — булавка, скрепка, игла. Откидывай её на хрен. И помоги мне тебя раздеть, в конце концов!

Веда послушно принялась стягивать с себя последнее, что осталось от роскошных доспехов — поножи.

— И что предлагаешь? — спросила она, постукивая зубами. — Бежать?

— Надоело что-то бегать, — раздев Веду, Зевс замедлился на мгновение и почесал костяную переносицу, раздумывая, имеется ли у него дальнейшая схема действий.

— Есть другие идеи?

— Уговорила, бежим! — Зевс нехотя согласился и, махнув рукой напарнице, по-пластунски полез наверх.

Холмы поднимались все выше, превращаясь в колонноподобные скалы. У их подножия дендроиды резвились вовсю. Ноги-корни впивались в родную им землю. Руки ветви кружили вокруг оси. «Возможно, подумал Зевс, эти создания думают, что мы вторглись на их территорию. Мёртвое и живое не совместимо. Хотя кто из нас ещё мертвый? Мы ведь — люди, а они — программы!»

Собрав всю злость, он продолжал лезть наверх.

Новые жертвы падали под ударами монстров.

Лошади и скелеты под шлепками ходячих деревьев превращались в суповые наборы из железа и костей. Доспехи и оружие не спасали. Скорее мешали бежать, мешали думать и спасать жизнь бегством. Несколько минут Веда видела перед собой только маячившие перед глазами бедренные кости Зевса и его угловатый таз. «Все же блондин, не прогадал! — думала она. — Хоть ползём, перемазанные в грязи, зато не лежим под копытами и корнями в виде бесформенных лепёшек».

Преображение уровня тем временем продолжалось. Ландшафт менялся со страшной скоростью. Угол наклона увеличивался, действительно, приближаясь к перпендикуляру. Скелеты-воины, оставшиеся внизу и пытавшиеся сражаться, неминуемо погибали. Те, кто в седлах пытался скакать наверх, срывались вниз, уже почти в пропасть. И тоже гибли, если не под ударами дендроидов, под собственным весом, раскалываясь при падении с высоты.

Изменения рельефа усугублялись. Только ужасная физическая сила мёртвых воителей позволяла Веде и Зевсу еще карабкаться наверх по абсолютно вертикальной поверхности. Ни один живой человек подобного бы не выдержал. Вслед за удачливой парой, но значительно отставая, один за другим карабкались прочие догадливые Игроки.

Лес мёртвых не любит.

А скалы не любят всадников.

Жестокость Игры, похоже, с каждым разом становилась все более запредельной.

Дождь лил, как из ведра. Холодный и злой. На пару к дождю подул пронзительный ветер, как будто выжившие и правда карабкались к вершинам высоких гор.

Вниз полетели комья земли и дёрна. Поверхность, по которой ползли Игроки, всё более размокала. Забираться по ней с каждым метром становилось всё трудней и трудней. Геймеры хватаясь за траву, за камни, но все чаще соскальзывали вниз.

— Моя сила всадника-скелета не действует! — заорала Ведьмочка, пытаясь перекричать ливень, предсмертные крики игроков и шум безнадёжной битвы, всё еще кипящей внизу.

Зевс прижался щекой к траве, цепляясь за неё дрожащими пальцами рук и ног. Ногтями вгрызся как можно глубже в землю. Даже подбородком уперся. И бормотал.

— Если никто не подсказывает, что происходит, включай логику сама, — разобрала Ведьмочка.