* * * 

В комиссии было три человека. Медик от питомника,  социальный работник и юрист. Юристу отчитываться было не с чем - ни  одного правонарушения ни мы, ни Эльвира не совершали. Социальный  работник удовлетворённо хмыкнул, осмотрев слайв-рум: 

- Мой двоюродный брат - свободный человек, только что  диплом получил, и у него в Варшаве точно такая же коморка по площади.  Тут, кажется, даже санузел поболее будет. Вы специально выбирали эту  новостройку? 

- Да, мой муж… мы с мужем всегда хотели слайва. 

Я добавил: 

-  Половина слайв-румов пустует, у нас в городе слайверинг не так развит. Даром, что почти миллионник.  

- На севере люди всегда любили свободу. Мысль о том,  что надо кого-то угнетать - не особо радует. Да и ферм никогда не было,  не в болотах же их строить. 

Докторша, массивная женщина с толстыми перстнями на пальцах, добавила: 

- Ну, люди как-то научились и в пустынях  инкубировать. В бочках донашивать, в кулёчках, капельницы из тростника  недельку, все дела, пока жабры не закроются. Да, что вы там говорили?  Тоже собрались? 

- Да, - кивнул я. 

- Я осмотрела - она до сих пор невинна, - докторша  игриво толкнула в бок Жанну. - Ваш муж достоин похвалы. Немногие  сдерживаются так долго. Ну, пора бы уж и отпустить голубка поворковать,  да? 

- Это не обязательно, - нахмурился я. 

Жанна усмехнулась.  

- Пусть привыкает к микрофлоре, для вынашивания  полезно. Вы что, собираетесь всё сделать сразу - и первый опыт девице, и  обрюхатить? Ничего не выйдет, будете потом годами пытаться. Как,  кстати, в центре будете делать, или на дому, по старинке? 

- Бассейн купили. Инкубатор - через пару месяцев. 

- Ну, такие, как она, будут вынашивать не меньше трёх месяцев. Так что не прогадайте с размером.    

* * * 

Она была в одной старой рубашке, когда я вошёл. С  надорванным воротничком, закатанным рукавком и без нижней пуговицы, этот  наивный предмет гардероба показался мне самым сексуальным, что только  можно было придумать. Она хотела, я видел это. Боялась и хотела,  понимая, что лучшего в её жизни могло и не произойти, что тридцатилетний  семейный человек, не грубый, заботливый - это невозможная удача.  

И мне хотелось, неистерпимо хотелось её плоти, её ответной ласки и эмоций. Но я чувствовал себя насильником. И предателем.  Я понимал, что хоть и имею на то полнейшее право по закону -  не вполне имею его по своим внутренним убеждениям.  

- Ты знаешь, я люблю Жанну, - зачем-то начал я. - Мы знакомы со школы, я её первый и единственный мужчина, и… 

Она подошла и бесцеремонно положила ладонь мне на  губы. От касания её пальцев я понял, что закипаю внизу. Нет, она  определённо была невинной, и именно в этом вся причина такой сильной  химии - не во внутреннем запрете, не в подостывшей за десятилетие  супружеской кровати, не в природной красоте и тем более не в Великом и  Непостижимом Чувстве, о котором сложены поэмы и сняты мыльные сериалы. А  в банальных феромонах, успокаивал я себя.  

Мои руки уже расстёгивали пуговицы на её груди. Она  дотянулась рукой до выключателя-рычажка и убавила свет. Рубашка упала на  пол, и я увидел её. Острые чешуйки вокруг сосков напоминали мордочку  сказочного существа, которого она рисовала на крохотных бумажечках. Я  схватил её за талию и закинул на стол, удивившись, какая она лёгкая при  таком росте. Мои губы прошлись по жаберной щели и впились в горячие,  дрогнувшие от волнения губы моей рабыни. Внизу расцветал бутон.