* * * 

Несмотря на свечи вокруг бассейна, во всём этом было  больше механического, чем страстного. Дистилированная вода, налитая на три пальца, уже остыла и едва касалась нижней стороны бёдер, отчего было сыро и неуютно.  Жанна сидела на краю бассейна, пытаясь получить удовольствие от того, что глядит на нас. Я старался не смотреть на неё и не касаться Эльвиры  руками, хотя мне очень этого хотелось, а двое из трёх моих отростков продолжали совершать прелюбодеяние, уже пятое или шестое по счёту за  ночь. 

- Она… Она должна быть пустой, - повторяла Жанна,  глядя, как беззвучные спазмы сжимают тело нашей партнёрши, а из лона выходит новая порция икринок. - Убирай! Скорее! 

Наконец, перестало выходить что-то иное, кроме слизи.  Новое облачко молоки испачкало воду у бёдер Эльвиры, Жанна стала  ласкать себя быстрее, пока, наконец, не крикнула: 

- Чёрт! - отпихнула меня и грубо, жадно поцеловала Эльвиру, застонав и подставив ладони между ног.  

На ладони лежала икра - совсем чуть-чуть. У неё получилось. У нас  получилось. Живот Эльвиры тем временем начал сокращаться, всасывать моё  семя, и Жанна бросила свою икру на неё. Всю, даже не сосчитав, сколько  там икринок. 

- Постой, надо же отобрать не больше пяти! - попытался остановить её я, но было поздно.  

- Придётся... выбраковывать, что поделать.  

Когда коллективый нерест закончился, мы обнялись и отправили Эльвиру за дополнительными салфетками на кухню,  потому что запасённых уже не хватило. 

* * * 

Узи показало пять яиц. Двое или трое из них  однозначно требовалось убрать до окончания вынашивания - иначе случился бы выкидыш, как это обычно и происходит в природе. От одного до трёх можно было  оставить, и тогда выбраковка должна была произойти уже на стадии  головастика.  

- Давай оставим три, - сказала Жанна, отведя меня в  сторону, пока Эльвира одевалась. - Ну, или хотя бы два. При нашем  социальном рейтинге… 

- Я не хочу. Чтобы мой ребёнок. Рос рабом, - твёрдо сказал я. 

- Твой ребёнок не будет расти рабом. Будет расти твой слайв. Посмотри на нас - мы умные, здоровые люди. Нам хорошо заплатят, тот же Булгарский питомник, я посмотрела, готов взять за триста… 

Эльвира подошла и тихо положила руку мне на плечо. Я посмотрел на её лицо - она кивнула.

Когда я вёз её на операцию по изъятию отбраковки, то не удержался и спросил её: 

- Почему ты согласилась, чтобы наш... чтобы выношенный тобой головастик стал слайвом? 

“Потому что я хочу, чтобы у него повторилась моя судьба. Я счастлива жить с вами”. 

- Прямо-таки счастлива? - удивился я, прочитав  сообщение на смартфоне у руля. - Ну, возможно, мы неплохие, это да. Но  ведь это рулетка. К тому же, помнишь, как мы отчитали тебя за сломанную  кофеварку! 

“Мне стыдно до сих пор. Да, рулетка. Но хороших людей, мне кажется, больше.” 

- Слушай, а кем бы ты хотела стать, если бы… не стала слайвнессой? 

“Певицей в инди-группе”. 

Я хохотнул, но потому сказал: 

- Прости. Да, клавишные, кстати, до сих пор так и не  пришли, надо проверить, что с тем магазином… Но ведь… Ты же всё равно  была, ну, понимаешь. Немой. 

“Нет. В питомнике специально делают немыми. Для  покорности, ну и чтобы отличать от свободных. Говорят, побочный эффект  экстракта железы морского вола, которым кормят отбракованных  головастиков, чтобы привить покорность.” 

Я резко затормозил. 

- Ну-ка, подробнее. Откуда ты это узнала?  

“В интернете.