– Полное истребление? Это уже пытались сделать.

– В России миллион евреев, мистер Монк.

– Знаю. Десять процентов могут позволить себе уехать.

Бернштейн встал и подошёл к окну, за которым виднелись заснеженные крыши Москвы. Стекло имело зеленоватый оттенок; при толщине в пять дюймов его не мог пробить и бронебойный снаряд.

– Он не может в действительности так думать.

– Мы убеждены, что может.

– Мы?

– Люди, которые послали меня, обладают властью и влиянием. Но их пугает этот человек.

– Вы еврей, мистер Монк?

– Нет, сэр.

– Вам повезло. Он ведь победит, не так ли? Опросы показывают, что его невозможно остановить.

– Положение может измениться. На днях его разоблачил генерал Николаев. Это должно повлиять. Надеюсь, что и Православная Церковь сыграет свою роль. Может быть, его удастся остановить.

– Хм, Церковь. Она недруг евреям, мистер Монк.

– Нет, но его планы касаются и Церкви.

– Так вы ищете союзников?

– Что‑то в этом роде. Церковь, армия, банки, этнические меньшинства. От всех помощи, понемногу. Вы видели репортажи о бродячем проповеднике? Призывающем вернуть царя?

– Да. Глупость, по моему личному мнению. Но лучше царь, чем наци. Чего вы хотите от меня, мистер Монк?

– Я? Ничего. Выбор ваш. Вы председатель консорциума четырёх банков, контролирующего два независимых канала телевидения. Ваш «Грамман» стоит в аэропорту?

– Да.

– До Киева всего два часа лета.

– Почему до Киева?

– Вы могли бы посетить Бабий Яр.

Леонид Бернштейн резко отвернулся от окна.

– Теперь вы можете идти, мистер Монк.

Монк взял со стола свои папки и положил их обратно в портфель.

Он знал, что зашёл слишком далеко. Бабий Яр – это овраг на окраине Киева. В период между 1941 и 1943 годами сто тысяч мирных жителей были расстреляны из пулемётов на краю этого оврага, с тем чтобы трупы падали в него. Среди расстрелянных было несколько комиссаров и видных коммунистов, но девяносто пять процентов составляли украинские евреи. Монк подошёл к двери, когда Леонид Бернштейн сказал:

– А вы там были, мистер Монк?

– Нет, сэр.

– А что вы о нём слышали?

– Слышал, что это страшное место.

– Я был в Бабьем Яре. Это ужасное место. До свидания, мистер Монк.

Маленький кабинет доктора Ланселота Проубина в Геральдической палате на улице королевы Виктории был весь завален бумагами. Каждый кусочек горизонтального пространства занимали стопки бумаг, которые, казалось, лежали в беспорядке, и всё же специалист по генеалогии отлично ориентировался в этой неразберихе.

Когда вошёл сэр Найджел Ирвин, доктор Проубин вскочил на ноги и, смахнув на пол весь Дом Гримальди, предложил гостю освободившийся стул.

– Итак, как идут наши дела? – спросил Ирвин.

– С престолонаследием Романовых? Не очень хорошо. Как я и думал. Есть один, кто мог бы претендовать, но не хочет; другой жаждет трона, но по двум пунктам исключается, и американец, к которому не обращались, да и все равно у него нет шансов.

– Так плохо? – сказал Ирвин.

Доктор Проубин просто светился. Он окунулся в свою стихию – мир родословных, браков между дальними родственниками и странных правил.

– Давайте начнём с обманщиков, – сказал он. – Помните Анну Андерсен? Ту, что всю жизнь утверждала, что она великая княжна Анастасия, которая спаслась после убийства в Екатеринбурге.