Очередная вспышка молнии обрисовала их серебристые силуэты лицом к лицу на фоне теней.

– Лили, я знаю, где она. Я знаю, где тело Алисы.

– Что… но… как?

Лили скрестила руки на груди.

Юго подошел и сжал ее в объятиях.

– Этот запах… Я тогда подумал, что это пахнет грибная плесень и болотистая земля, но тут другое. Это она. Алиса в ельнике, за талисманами!

Лили не реагировала, словно не понимая, проснулась она или все еще видит кошмарный сон. Юго отпустил ее:

– Я должен посмотреть, мне надо убедиться.

– Прямо сейчас? Но…

– Пойдем со мной.

– Юго, там гроза, мы не можем…

– Плевать, я глаз не сомкну, я просто сойду с ума, если не проверю.

– Нет, нет, – повторяла она.

– С тобой или без тебя, я все равно пойду. Мне это необходимо, понимаешь?

– Это опасно, Юго, это безумие!

– Не большее, чем ждать, пока он снова примется за свое.

– Но ведь не станет же он…

– Если она там, я сообщу в полицию.

Лили смотрела на него в полумраке, редкие вспышки молний высвечивали их взволнованные лица. Она тихонько покачала головой.

– Что бы я ни сказала, ты же меня не послушаешь, – признала она.

Он поцеловал ее в лоб и пошел одеваться.

– Ты не пойдешь один, об этом не может быть и речи. Я иду с тобой, – заявила она.

Филипп Деприжан упоминал страшные грозы, сравнивая их с битвами богов. Юго оценил, насколько точно это подмечено, когда оказался на улице, сгибаясь в три погибели под порывами ветра, чтобы струи холодного дождя не хлестали прямо в лицо. Горы действовали как огромный резонатор. Это была битва титанов. Она сотрясала землю. Раскалывала тьму, словно хрупкое черное стекло, оставляя за собой рассеивающиеся в эфире электрические разряды. Язык гнева в масштабах богов. Юго никогда не испытывал подобного ужаса. Его тело реагировало на гром, волосы шевелились, внутренний голос призывал бежать в укрытие или возвращаться домой.

Но он не сдавался. Он повел Лили в подсобку под Материнским кораблем, чтобы взять лопату, кирку и фонарь. Грохот разносился по всему зданию, напоминая ему, что он не знает большинства этих помещений. Практически всего комплекса. Как и того, что там произошло. Они с трудом взбирались по склону, согнувшись под тяжестью инструментов, они втыкали их в землю, опираясь на них и помогая себе карабкаться. Порывы ветра сдергивали капюшоны, хлестали по лицу, а потоки дождя лились за воротник на покрывшуюся мурашками кожу. И каждая вспышка молнии вспарывала реальность, открывая проход в другой мир, населенный странными, почти невидимыми тенями, которые проявлялись с трудом, словно моментальные снимки живых людей. Лили что-то кричала, но Юго не разбирал слов.

– Что? – переспросил он, пытаясь перекричать ветер.

– Лопата! Не поднимай ее! Она может притянуть молнию!

Когда они наконец добрались до плато, Юго вымок до нитки, но не знал, от пота или от дождя. Они углубились в лес, надеясь найти укрытие, но там оказалось еще хуже. Ветви елей поднимались и опускались, словно подхваченные призрачным потоком, одни трещали и гнулись под напором воды, другие хрустели или ломались, а среди этого буйства стихии двое людей боролись, чтобы их не унесло и не побило обломками веток. Это неистовство природы сопровождалось постоянным угрожающим звуком, который не давал забыть, что опасность может нагрянуть откуда угодно и в любой момент. С деревьев на них сыпались шишки, тучи иголок, какая-то труха с деревьев. Лили поскользнулась на камне, и Юго успел подхватить ее на лету, прежде чем она упала, пытаясь ухватиться за его лопату. Он силой вырвал ее у Лили из рук.

Наконец они добрались до редколесья, туда, где побрякивали костяные талисманы.