Юго покачал головой.

– Эти ограничения созданы для того, – сказал он, ошеломленный услышанным, – чтобы мы могли жить как общество, чтобы предотвратить… насилие, убийства!

Все смотрели на него, как на наивного ребенка. Девиттер сказал:

– Ты думаешь, мы убиваем друг друга? Нет. Правда, за последние сорок лет было несколько неувязок, несколько случаев малодушия, с которыми нам пришлось столкнуться. Временами нам приходилось учить дисциплине, а в редких случаях отрубать головы, чтобы сохранить сплоченность, но разве это не человеческий фактор, в конце концов? Так… свойственный человеку.

Эксхел ухмыльнулся. Деприжан наклонился к Юго:

– Каков же, по-твоему, высший акт свободы? Окончательное доказательство того, что мы отказываемся подчиняться…

Его улыбка стала еще шире, плотояднее.

– Забрать чужую жизнь, Юго! – рявкнул он. – Убей своего ближнего! Принеси в жертву свою якобы высокую мораль на алтарь самореализации! Открой глаза!

Лили встала, чтобы подойти ближе.

– Сколько миллионов смертей из-за предполагаемой воли Божьей? Сколько миллионов людей погибло из-за того, что один-единственный человек решил захватить своего соседа? Сколько миллионов погибло из-за того, что они подчиняются власти меньшинства? Потому что они слепо следуют за ними? Потому что они слабы? Что такое жизнь по сравнению с этим?

Прежде чем продолжить, она опустилась на одно колено, чтобы оказаться с Юго вровень, и взяла его за руку:

– Ты можешь быть на стороне масс, как овца, которую послушно ведут на заклание, жрать их дерьмо, слушать их разглагольствования, каждое лживее предыдущего, и умереть медленной смертью, не испытав ничего всеобъемлющего и мощного. Или ты можешь верить иначе, в нечто значительное. Выразить то, что в тебе наиболее табуировано, дойти до предела своих эмоций. Своих чувств. И изменить себя. Узнать, кто ты есть на самом деле, глубоко внутри. Очень глубоко. Чтобы жить. По-настоящему. А мы будем рядом, чтобы поддерживать тебя.

Лили занималась с ним любовью со всей страстью. Она подробно расспрашивала его, задавала очень личные вопросы, посеяла в нем зерно, чтобы оно проросло…

– Присягнуть на верность Сатане, – еле слышно с разочарованной улыбкой произнес он.

Юго чувствовал, как за защитной плотиной, которую он в спешке воздвиг, чтобы справиться с ситуацией, нарастают эмоции; они выплескивались через край, могли вот-вот переполнить чашу. Лили сказала несколько слащавым голосом:

– Мы предпочитаем называть его другим именем – Люцифер. Ты знаешь, что оно означает? Оно происходит от латинского lux – свет и ferre — нести. Люцифер – носитель света. Это не мы придумали, это заложено в самом его имени, том имени, которое было ему дано изначально. Потому что в отношении него так было всегда: история, религия и лидеры пытались ассоциировать его с худшим, с отклонениями от нормы. И все же достаточно прислушаться к значению его имени, чтобы открылась истина. Люцифер – тот, кто излучает, короче говоря, кто просвещает. Но это символично, Юго, тебе не нужно верить в него, просто подчинись его обрядам, потому что через них ты войдешь в нашу семью, через его ритуалы ты освободишься от своих оков, станешь тем, кто ты есть.

Юго поднял глаза на Лили:

– Ты предлагаешь мне присоединиться к вам?

– Я предлагаю тебе стать настоящим. Человеком, который полностью раскрывает свой жизненный потенциал.

В руке у нее появилось ярко-красное яблоко, которое она ему протянула.

73

В блестящей кожуре яблока отражалось пламя камина за спиной Юго.

– Для начала достаточно только надкусить, – соблазняла его Лили. – Это первый шаг.

Волна перехлестнула через внутреннюю плотину, которую возвел для себя Юго, он выбил яблоко у нее из рук, и оно покатилось по ковру.