– Здравствуйте, – сказал он, – утром я нашел под дверью записку с просьбой зайти к вам в конце дня.

– А, вы Юго, да-да, проходите, проходите, садитесь. Приятно познакомиться, я Адель, секретарь Филиппа.

У нее была внушающая доверие внешность; если вдуматься, она очень походила на мать семейства Фишер из фильма «Шесть футов под землей»[19]. То же удлиненное миловидное лицо, нежный взгляд голубых глаз и ореол рыжеватых волос.

– Я хотела встретиться с вами, чтобы вы подписали контракт, давно пора, мы с вами уже нарушили положенный порядок.

Юго сел напротив, пораженный мириадами наивных и красочных рисунков, заменявших обои.

– Обычно, – продолжала Адель, – мы ведем дела очень строго, но я не знаю, что произошло, Филипп должен был отдать вам документы сразу, как вы приехали, и… Но я просто не могу их найти.

Она энергично вскочила и как заводная принялась рыться в стоящем рядом со столом секретере.

– Вы уже обосновались, Юго? – Она быстро обернулась к нему. – Вы не возражаете, если я буду называть вас Юго, хорошо? Как вы думаете, вам у нас понравится?

– Нужно быть очень уж придирчивым, чтобы жаловаться.

– О, вы знаете, это не всем подходит. Изоляция, излишне тесное соседство…

– Я бы не назвал горнолыжный курорт на пятнадцать человек излишне тесным, – заметил молодой человек.

– Совершенно верно. Со временем, знаете ли, ко всему привыкаешь. Мне он уже не кажется особо просторным…

Она открывала ящики и с профессиональной скоростью просматривала их содержимое.

– Вы давно здесь? – осмелился спросить он.

– Достаточно долго, чтобы потерять счет времени.

Глаза Юго загорелись любопытством.

– В таком месте, должно быть, случается много интересного. Вы, наверное, можете поделиться кучей историй.

Адель прекратила поиски, подняла голову и задумалась.

– Наверное… только рассказчик из меня никудышний. Филипп это умеет гораздо лучше. Куда же, черт подери, подевались эти контракты? Они же попадались мне только вчера!

Она что-то вспомнила, щелкнула пальцами и распахнула дверь, за которой находился еще один более просторный кабинет. По всей видимости, директорский. Адель схватила стопку бумаг, лежащих на столе, послюнявила большой палец и стала перебирать страницы.

– Он всегда путает контракты с документами, относящимися к текущим делам. Поэтому и забыл вернуть их в четверг вечером.

Юго сразу обратил внимание на афишу Люциена Страфа в старинной раме. Именно так представляли иллюзионистов в начале двадцатого века – в полный рост, приглушенные краски, никаких фотографий, только рисунки. Страфа был изображен в черном костюме, в ракурсе снизу, чтобы казаться внушительнее, одна рука обращена к зрителям, проницательный взгляд подчеркнутых гримом глаз. Даже в рекламном тексте явно чувствовался перебор: «Зрелище невозможного исторгнет из вас вопль изумления!»

– Вот они! – торжествующе произнесла Адель, размахивая стопкой бумаг.

Воспользовавшись паузой, Юго указал на афишу:

– Очень красиво.

– Афиша? Вы знаете, кто это?

– Кто же не знает Страфа?

Адель не могла скрыть удивления:

– Ваше поколение? Я думала, о нем все забыли…

– Он остается легендой.

Адель уже не скрывала замешательства.

– Ну да… Вот что, поговорите как-нибудь об этом с Филиппом, он многое знает. Вообще-то, по правилам я рекомендовала бы вам внимательно прочитать все документы, но, поскольку они должны были быть подписаны еще до того, как вы приступили к работе, лучше не затягивать…

Она положила перед ним три отпечатанные на принтере копии и ручку и спросила:

– Может быть, вы хотите взять их с собой и внимательно изучить? В таком случае верните их мне как можно скорее, мы и так уже опоздали…

– Нет, не стоит.