Юго стоял не двигаясь, наклонив голову, но ему не удавалось ничего различить. Затем он услышал ровные, нарастающие звуки трения… Из-за угла внезапно появилась какая-то масса, и они столкнулись – Эксхел вскрикнул и прижал к животу свой компьютер.

– Ты что тут делаешь? – рявкнул он. – Почему прячешься в коридорах? Я чуть не грохнул свой комп. Ты меня до смерти напугал, придурок.

– Ты ничего не слышал?

– Нет, иначе я бы на тебя не наткнулся!

– Нет, я имею в виду что-то вроде… вздоха или зова.

Всматриваясь в собеседника, Эксхел нахмурился:

– Что ты мне лапшу на уши вешаешь?

– Я не шучу, мне показалось, что кто-то стонет… В корпусе В есть подвал?

– Откуда мне знать, черт возьми?

Айтишник по-прежнему недоверчиво смотрел на Юго, подозревая, что тот его разыгрывает, но Юго продолжал, направляясь по коридору к лестнице и лифтам, будто не замечая его взгляда:

– Мне кажется, это оттуда.

Эксхел, явно испытывая сомнения, последовал за ним.

– Ты, видать, покуриваешь траву с этими двумя? – спросил он.

Юго не ответил. Он ждал, прислушиваясь. Раздался пронзительный свист, в той же тональности, что и давешний плач, но на сей раз он не сопровождался голосами. Звук доносился из лифтов.

Эксхел приложил ухо к металлической двери.

– Вот он, твой крик о помощи, – усмехнулся он.

Юго тоже подошел. Это было очень похоже на человеческий голос, только в отсутствие человека.

В клетке лифта, среди тросов, завывал ветер. Эксхел сжал своей лапищей плечо Юго:

– Тебе пригрезилось, приятель. Не переживай, со мной такое тоже случалось в первые дни.

И с плохо скрываемым презрением айтишник подмигнул Юго.

19

На девятый день его пребывания в Валь-Карьосе появились первые серые тучи. Когда в субботу Юго проснулся, плотные и тяжелые, они тесно обложили гору, так что срезали вершины, и казалось, что стоит их темному чреву коснуться горы, как на Валь-Карьос прольется потоп.

Хотя на улице было сухо, из-за холодного ветра Юго пришлось надеть флисовую куртку, и он отправился на работу к подножию Маяка.

Ему нравилось смотреть на пейзаж, освещенный серебристым светом в этой переменчивой атмосфере, где бешено, в такт сердцебиению, колышутся травы и, словно в конвульсиях, содрогаются ели. Нравилось слушать, как при порывах сильного ветра стонут деревья, будто предвещая конец света. Все это завораживало. Но ведь это только ощущения, только ветер, а скоро хлынет настоящий ливень…

А. С. присоединился к нему возле груды искусно разделанных и еще пахнущих древесным соком чурбанов. Они громоздились повсюду у подножия скалы между еще живыми, буйно разросшимися хвойными деревьями, и Юго не понимал, как им вдвоем с напарником удастся справиться с тем, что прежде было примерно двумя десятками деревьев, а теперь напоминало позвонки какого-то гиганта, беспорядочно раскиданные по огромному саду.

– Что мы будем с ними делать? Мы же не можем просто их тут бросить? – спросил Юго.

– Когда закончим, я приеду на тракторе с прицепом, а Мерлен и Людо нам помогут.

– Вы собираетесь пустить их на растопку?

– Нет, хвойные породы не годятся для дымохода. Мы сложим их в сарае под корпусом Г, пойдут на дранку для ремонта крыши. Только надо будет отсортировать лиственницы от елей. Я тебе покажу.

Он взглянул на низко нависшие угрожающие тучи.

– Ты прихватил с собой дождевик? А то скоро как следует припустит.

Юго похлопал себя по горбу на спине:

– Полностью экипирован.

– О’кей. Сегодня утром разделимся, ты пойдешь на восток, за зону Г, как и в прошлый раз, отметишь все стволы, которые сочтешь больными, а также те, что мешают остальным или вот-вот рухнут.