– И она вам звонила? – спросил он. – Очень хорошо.

Деприжан одними губами произнес слово «такси» и нагнулся, чтобы включить громкую связь. На другом конце провода мужчина с протяжным местным говором разъяснял низким, хрипловатым голосом:

– Да-да, я высадил ее вчера у гостиницы напротив вокзала, еще не было и трех часов дня.

– Невысокая блондинка? – уточнял директор.

– Ну да, я же вам уже говорил, симпатичная девушка.

– Где она к вам села? – вмешалась Лили.

– Э-э, здравствуйте, мадам… Ну, там, наверху, конечно, в Валь-Карьосе.

Лили не смогла скрыть изумления:

– А она не сказала, почему уезжает вот так, на такси?

– Я не спрашивал, клиенты делают, как им лучше. Но мы с ней немного поболтали по дороге, она сказала, что терпеть не может прощаний, если я правильно понял.

Уехать вот так, не сказав никому ни слова, на день раньше – нет, это не повышенная чувствительность, а просто дурное воспитание, подумал Юго. Лили взглянула на часы Адели и покачала головой. До отхода поезда уже не успеть.

– Ну что же. Вот и конец нашим треволнениям, – объявил Деприжан удивленным и слегка обиженным тоном. – Благодарю вас, месье.

Он повесил трубку и сложил руки на животе.

– Признаюсь, я этого не ожидал, – сказал он. – Наша Алиса. Такая милая и воспитанная.

– Это местное такси? – спросила Лили.

Адель ответила:

– Да, из Мондофена, снизу. Мне кажется, я даже знаю этого шофера. Зимой он часто привозит нам клиентов. Редкое имя, что-то наподобие Гюстава или Гонтрана, – во всяком случае, на букву Г.

Немного ошарашенные, они переглянулись. Первым отреагировал Юго:

– По крайней мере, мы можем успокоиться. Алиса не лежит без сознания где-то в уголке, а просто удрала, как воровка.

Услышав эти слова, сорвавшиеся с языка, он почувствовал, хотя почти и не знал ее, насколько они далеки от истины. И все же это было так. Он вспомнил ее лицо в бассейне, струящийся ореол волос, то, как она пыталась заполучить его, даже с какой-то жадностью. Если бы они переспали, разве это что-то изменило бы?

Лили глубоко вздохнула:

– Филипп, ты не мог бы позвонить ей, когда она вернется в Париж? – попросила она. – Просто чтобы узнать, как дела.

– Конечно. А заодно выскажусь насчет ее воспитания.

В мозгу Юго зашевелилась другая мысль… Что, если Алиса уехала отсюда не для того, чтобы избежать неприятного расставания, а потому, что у нее не было выбора? Она ведь провела в Валь-Карьосе всю зиму, но не дотерпела всего один день, верно? А что, если у нее возникли проблемы? Причем такие серьезные, что она не хотела задерживаться здесь ни одной лишней ночи? Как-то не вяжется… Если она провела здесь целых семь месяцев, что могло измениться за одни сутки? Растаяли ледники или появился снежный человек? – усмехнулся Юго.

Но ему было не до смеха. Его тоже взбудоражила эта история. Неужели кого-то из парней крепко занесло? Почему именно сейчас? Ведь было полно времени, а он дожидался последнего дня? Как-то нелепо…

Внезапно на ум пришло нужное слово. Нет, она не уехала. Она сбежала.

18

В течение двух дней Юго старался выполнять свою работу, не задавая себе лишних вопросов. Он следовал указаниям А. С., а сам размышлял о том, сколько еще времени ему придется валить лес. Он полагал, что должен подчиняться распоряжениям старины Макса, что-то понемножку ремонтировать, а тут неожиданно оказался в роли лесоруба. «Впереди еще двадцать недель, наверняка все изменится…» – твердил он себе, когда уже не мог держать в руках эту проклятую бензопилу.

Хотя он старался сдерживать поток своих мыслей и прежде всего свое безумное воображение, это не мешало ему наблюдать за остальными.