Либо он продал душу дьяволу и делает все возможное, чтобы заполучить ее назад, либо… играет со мной, как раньше манипулировал своей публикой, и за этим ничего не стоит, просто какой-то глупый трюк.

Именно к таким умозаключениям он теперь пришел – иначе говоря, к нулевому результату. Юго скучал по Лили, особенно вечерами, засыпая. Чувствовать рядом ее тепло, слушать ее ровное дыхание, прикасаться ночью к ее руке или ноге, а главное – прижимать ее к себе…

В последние двое суток девушка, казалось, никуда не исчезала – они сталкивались то в столовой, то в коридоре, – но уклонялась, когда он пытался пригласить ее к себе. Она подмигивала ему, нежно или лукаво улыбалась, и в ее взгляде Юго читал обещание грядущих бурных любовных утех, что его ободряло. Сам принцип обещания подразумевал будущее. А значит, и отношения.

Юго был удивлен тем, как быстро вновь открывалось его сердце. Даже слишком. Слишком быстро. Он будет страдать, если Лили бросит его на этом этапе. Ты сам нарываешься, причем по доброй воле. Единственное, что дает основания для надежды, – это взгляды, которые она на него кидает. Они подразумевают обещание. Юго хотел бы провести с ней еще одну ночь. Не только для того, чтобы заняться любовью, хотя эта перспектива его сильно прельщала, но ради всего, что случится одновременно с этим, после и потом. Общение с ней, возможность дышать ею, видеть, впитывать ее. Помимо ее внешности, которая и так вызывала у него восторг, Юго притягивала ее личность. Ее откровенность, уравновешенность, ее мимика, хотя и не детская, но на редкость непосредственная.

Не влюбляйся, черт тебя возьми! Не после первой ночи! Они знакомы почти месяц. И по-честному, если уж ему суждено было влюбиться в Лили, он должен себе признаться, что это произошло в ту самую минуту, когда он впервые ступил на платформу вокзала. Тебе еще рано. Ты слишком уязвимый. В данный момент ему не хватает ее человеческого тепла, твердил он, стараясь себя уговорить.

Тем не менее Юго был готов на все ради того, чтобы завлечь ее, и провел пятницу, разрабатывая стратегический план, поскольку, за неимением никаких зацепок, не мог продолжить расследование дела Страфа. Он внимательно наблюдал за коллегами, по крайней мере когда сталкивался с кем-то из них, что не приносило новых данных, и он сам прекрасно это сознавал. Как только закончился рабочий день, Юго прошел мимо савойского ресторана и убедился, что дверь не заперта. Первая удача. Вечером подстроил так, чтобы Лили нашла под тарелкой конверт. В записке он назначал ей свидание в воскресенье вечером, в выходной, точное место встречи он сообщит дополнительно. Юго был в восторге от своей уловки. Это стоило ему немалых усилий, но его воодушевляла возможность провести с Лили вечер.

В субботу старина Макс послал его к А. С., которому требовалась помощь у подножия скал ниже уровня курорта. Сорокалетний здоровяк занялся расчисткой обочины и хотел выиграть время.

– Я срублю все, что отметил на первых пятистах метрах, а ты спустишься вниз на два километра, краской пометишь стволы всех проблемных деревьев и поставишь репер на дороге, чтобы потом не пропустить.

Юго жонглировал баллончиком с оранжевой краской.

– Печать смерти, – сказал он.

Он был в хорошем настроении, что, учитывая обстановку, было неожиданно. Эффект Лили.

– Когда закончишь, возвращайся и начинай грузить спиленные ветки в прицеп к трактору.

– Есть!

Юго убедился, что при нем полная фляжка воды, – будучи уже не новичком, он знал, что подниматься обратно будет тяжело, – и бодро отправился по асфальту прочь от заднего фасада Большого Б. Спуск по склону приятный, а вот подъем физически будет труднее, отметил он; ну да ладно, сейчас он был целиком поглощен мечтами о предстоящем воскресенье.