К деревне, которая звалась Шептуны (так и представил в красках, как местные там шептунов друг другу при встречах пускают), подъехали почти в сумерках. Но внутрь заезжать не стали, свернули направо. Моя нанимательница, как оказалось, жила на выселках или, скорее, на хуторе, примерно в полукилометре от Шептунов.

Довольно добротный дом, крепкий высокий забор, окованные железом ворота... И никого внутри, кроме собак и домашней живности: уток, индюшек, кур...

Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать.

Алма на самом деле жила одна. Без мужа, детей, братьев, наёмных работников...

Зато собак у неё имелась целая свора: три кобеля и три суки. Мощные, крупные, чем-то на алабаев похожи. И, если я правильно понял, на цепи они не сидели. Особенно, когда хозяйка отсутствовала.

Как только телеги въехали во двор, собаки окружили их, словно стража, а один из псов, вероятно, вожак, неспешно подрысил к хозяйской повозке. Спрыгнувшая с облучка женщина наклонилась к псу, без всякой опаски ухватила его за лобастую голову и, притянув к себе, пристально посмотрела в глаза. Секунд пятнадцать они просто стояли так друг против друга, затем Алма отпустила собачьего вожака, и они оба повернулись ко мне.

— Бузун, это Дим. Он свой.

Сказала и показала жестом, чтобы я выбрался из телеги.

Бузун подошёл, обнюхал меня, после чего гавкнул (мол, понял, хозяйка, запомнил) и, вильнув хвостом, удалился. Остальные собаки, будто потеряв к нам хоть какой-нибудь интерес, разошлись по двору.

— Ты с ними разговариваешь? — поинтересовался я у хозяйки подворья.

— Ну... можно сказать, и так, — уклончиво ответила та.

Я хмыкнул, но развивать эту тему стал. Тут и ежу понятно: без магии не обошлось.

Остаться ночевать в её доме Алма сама предложила. Сказала, что на ночь глядя она меня никуда не отпустит и денег за ночлег не возьмёт. Против ночёвки я не возражал, но, чтобы отработать постой (всё же не нищий и не побирушка), принялся перетаскивать товар из телег в расположенный рядом с домом сарай.

Как оказалось, бо́льшую часть привезённого составляли ткани. А кроме них наполнители, выделанная кожа, нитки, пряжа, мех, какие-то украшения... Мануфактуру она открывать собирается что ли?

Пока носил мешки и тюки, Алма занималась лошадками: распрягала, протирала от пота, отводила в конюшню. И тоже, как и с собаками, о чём-то с ними «беседовала». Я делал вид, что не замечаю. А потом хозяйка отправила меня за водой.

От колодца я натаскал в дом десятков пять вёдер.

Зачем ей столько понадобилось, фиг знает.

Мог бы ещё и дров нарубить, но не потребовалось. Выяснилось, для очага в этом доме использовали не дрова, а какие-то горючие камни. Поджигаешь такой, и он горит до полсуток, а жару даёт не хуже угля. Тоже, небось, какая-то магия, но разбираться в ней желания не было. Да, собственно, и не умел я пока в этой магии разбираться. Чувствовал, только когда её на меня направляли, и утилизировал потихоньку: или желания собственные исполнял, или просто отбрасывал... в нужную сторону...

Ужинать Алма меня позвала, когда на дворе стало совсем темно. А до того я просто сидел на завалинке, вытянув ноги, наслаждаясь покоем и глядя на пылающие в небесах звёзды. Их было действительно много, и светили они гораздо ярче, чем те, к каким я привык на Земле. Знакомых созвездий тут, ясное дело, не обнаруживалось. Зато незнакомых — хоть пятой точкой жуй. И одно из них, висевшее около самого горизонта, заставило внезапно задуматься.

Рисунок из звёзд до боли напоминал пирамидку с глазом с однодолларовой бумажки. И амулет. Тот самый, который мне сватал хитрозадый торговец из Тартуса.

В подобные совпадения я не верил. В жизни они, как правило, не встречаются. А уж во всяких там параллельных мирах тем более.

Может быть, чтобы вернуться домой, мне надо добраться до этих звёзд? Или хотя бы до того места, где они над головой, а не над горизонтом? А может, это просто намёк лично мне, что попал сюда неслучайно?.