«Допрыгался, б...» — мелькнуло в башке, но уже через миг какая-та могучая сила вдруг вытолкнула меня из воды, и ноги опять обрели опору. Хлипенькую, грозящую в любое мгновение провалиться в неизвестно куда, но — реальную.

Ещё никогда за всё время моего пребывания в этом мире я не был так рад появившемуся перед физиономией облаку маг-энергии. Рад до безумия. Всю её я отправил в себя, истово возжелав одного — того же, что получилось при первой встрече с Мадиром, а после в трактире в Бугу́ртии — волшебного усиления любого удара, любого движения.

Просунув руку сквозь тину, я ухватил уже почти утонувшего Гривса за шиворот и одним мощным рывком выдернул из трясины. И сразу, не останавливаясь, зашвырнул его метров на десять, к Жирдяю, на хлюпающую водой мшистую землю. После чего выпрямился и мысленно сплюнул:

«Ну, всё! Плакала тайна. Теперь о моих способностях вся зона шептаться будет...»

Глава 14

По поводу тайны я всё-таки погорячился. Какого-то особого внимания к моей персоне ни в бараке, ни на работах, ни среди магов-охранников в последующие две недели не наблюдалось. То ли Жирдяй и Гривс попросту не прочухали, что же в действительности произошло в тот день на болоте, то ли оба вдруг оказались, словно кремень, и никому не стали разбалтывать о случившемся. В последнее, впрочем, верилось плохо. Кто-кто, а Гривс точно не стал бы утаивать от смотрящего столь ценную информацию. Другой вопрос, как Корень этой информацией распорядился...

В любом случае, планы побега требовалось теперь разрабатывать в ускоренном темпе. Ведь если местные маги сложат кое-что к носу и догадаются, наконец, о моей истинной сути... Нет, навряд ли они станут предпринимать что-нибудь серьёзное самостоятельно. Скорее всего, свяжутся вначале с «большой землёй». Поскольку кто его знает, какие ещё у этого странного каторжника умения? А вдруг он всю зону по брёвнышкам разнесёт, если его на арапа взять попытаться, без подготовки?..

По слухам, очередной «сеанс связи», в смысле, портал «оттуда-сюда» должен был состояться примерно через пару недель. Так что личный дедлайн мне, волей-неволей, пришлось привязывать к этой отсечке. Сержантский зазор решил себе сделать неделю. На всякий пожарный — вдруг всё случится раньше, чем думается...

К установленному самому себе сроку я еле успел.

Конечно, пришлось поработать-напрячься, но — справился.

В тот день мы опять вышли на работу в Мёртвые топи втроём: я, Гривс и Жирдяй.

В индивидуальном плане, для побега всё у меня было готово, всё при себе. Деревянная ложка за поясом, два десятка завёрнутых в чистую тряпку сухарей за пазухой, и там же, только с другой стороны — Мыш. Оставлять его одного в этом ужасном месте — бараке для каторжников — я посчитал кощунственным.

Последнее, что оставалось — это решить вопрос с компаньонами.

— Слушай, Жирдяй, — обратился я к напарнику спустя два часа после начала работы. — Тебе тут случайно не надоело?

— Тут — это где? — не понял сиделец.

— Здесь, на каторге.

— Ну... я тут уже пятый год.

— А сколько осталось?

Вообще, такие вопросы здесь было не принято задавать, но Жирдяй возмущаться не стал:

— Восемь. Но это если ещё не добавят.

— А могут?

— Ещё как могут.

— Уйти отсюда готов?

На несколько секунд напарник просто завис.

— Уйти? Что значит... уйти? — осторожно поинтересовался он, вновь обретя дар речи.

— А то и значит, — пожал я плечами. — Берём и уходим. Прямо сейчас, через топи, дальше сквозь Гиблый лес, и — свобода. На всё про всё трое суток. Максимум, четверо. Ну? Согласен?

Жирдяй молчал почти полминуты.