Жирдяй молчал почти полминуты. Потом оглянулся.

— А этот? — кивнул он на шарящего возле тропы Гривса.

— Захочет, с нами пойдёт. Не захочет, останется.

— Донесёт, — усомнился Жирдяй.

Я усмехнулся:

— И что?

Каторжник почесал бороду.

— Мне надо подумать.

— Думай. Только недолго. Можешь ещё и с ним посоветоваться, — тоже кивнул я на Гривса.

— С ним?! — изумился Жирдяй.

— С ним. Ну, если, конечно, надумаешь. Мне, с кем идти на рывок, без разницы. Усекаешь?

Напарник сглотнул, но спорить со мной не решился.

Я развернулся к нему спиной и, приложив руку ко лбу, словно козырёк, принялся оглядывать топь. Солнце светило в глаза. Туман над болотом уже рассеялся. Хоженая тропа обрывалась метрах в трёхстах от того островка, где мы находились.

Судя по шороху сзади, Жирдяй действительно шептался о чём-то с Гривсом.

Честно скажу, мне не слишком хотелось верить в ту инфу, которую получил день назад. Но не проверить её стало бы с моей стороны непростительной глупостью.

На то, что происходит у меня за спиной, я смотрел глазами мышонка. Забравшись по внутренней части робы до моей шеи, он высунул мордочку из воротника и с интересом следил за большими двуногими. Перемену в своём настроении Мыш оттранслировал мне в тот же миг, когда началась движуха.

«Опасность! Опасность! Опасность!» — вопил бывший мелкий (за пару прошедших месяцев он изрядно подрос), но прятаться у меня за пазухой не пытался. Это он молодец! Не ссыт, когда страшно. Как в переносном смысле, так и в прямом.

Сам-то я едва удержался, чтобы не обосса... тьфу ты!.. не развернуться.

Хотя всё чесалось, аж жуть!

А развернулся только тогда, когда тушка Жирдяя шлёпнулась в жидкую грязь в двух шагах позади.

«Отбой», — пискнул Мыш и с чувством выполненного долга нырнул обратно под робу.

— Прищучить тебя собирался, — сообщил Гривс, вытирая от крови заточку. — Да ещё и меня, гадёныш, хотел на этот блудняк подписать.

— Точно прищучить? — усомнился в сказанном.

— Ну... сказал мне: сдадим его — срок скостят, — поправился зэк. — А я, типа, согласился.

— Понятненько, — перевёл я взгляд на убитого.

Жирдяй валялся в грязи, сжимая в руке сучковатую палку. Этой палкой он собирался треснуть меня по башке. Но не успел. Вмешался несостоявшийся сообщник.

Сдать шкурки, то бишь, продать своих вертухаям — за это на любой зоне кара одна: заточка в бочину. Что, собственно, Гривс и проделал. А то, что Жирдяй стукачок... вообще говоря, я это и раньше подозревал. Но после моего «бенефиса» с чудесным спасением Гривса, выяснить, насколько оправданы подозрения, стало необходимостью. Вот и выяснил. А теперь, блин, стою здесь, словно оплёванный... Ну, да и ладно. Пёс с ним, с уродом. Буду опять играть теми картами, которые на руках...

Новые действующие лица появились на болоте спустя где-то час. Корень и четверо его подручных осторожно вышагивали вдоль вешек, установленных на относительно безопасной тропе. У всех четверых за плечами висели мешки, Дэл и Бут держали в руках по тесаку (спёрли, наверное, с кухни), Шип нёс копьё (видимо, от охранника с перешейка), сам Корень был опоясан мечом (тоже, небось, охранника).

— А где арбалет? — спросил я, когда они подошли.

— Сломался, — поморщился Корень и зло посмотрел на Ши́па.

Тот, несмотря на приличные габариты, тут же вжал голову в плечи и будто уменьшился в росте.

Выяснять подробности я не стал. Суть понятна и так. Стражника, охраняющего дорогу из топей, они прикончить сумели (наверняка Шип постарался). Но арбалет в целости и сохранности получить не смогли.