— А! Была не была! Поднимаю, — увеличил я ставку до пятидесяти курушек.

— Уравниваю, — хмыкнул Прол, добивая банк. — Вскрывайся.

Я медленно приподнял кружку.

— Ух, ты! — невольно вырвалось у болельщика слева.

— Повезло, — поддакнул болельщик справа

— Поздравляю, — мрачно буркнул соперник.

Мне даже стало жалко его. Мужик играл честно, а тут — бац! — шулер залётный нарисовался.

— А давай ещё одну партию, — кивнул я на кости.

— Ладно. Давай, — нехотя согласился Прол.

Первый ход вновь перешёл ко мне.

Выпало семь очков. Серединка на половинку, ни то, ни сё.

Противник к своему ходу готовился долго. Тряс кружку, прислушивался к звуку стучащих кубиков... Когда перевёрнутая кружка встала на стол, он пару ударов сердца сверлил её взглядом, а после решился:

—Удваиваю.

К двадцати лежащим в банке курушкам добавились ещё десять.

Я отчётливо видел оба прячущихся под кружкой кубика. Одиннадцать очков. Железный выигрыш. Но Прол об этом не ведал.

— Уравниваю.

Банк увеличился до сорока.

— Вскрываем.

— Одиннадцать, — пробормотал правый болельщик. — Круто, однако.

Над столом пронёсся вздох облегчения.

Прол вытер вспотевший лоб и забрал деньги.

— Спасибо за игру, — кивнул я ему и другим и поднялся из-за стола.

Мой итоговый выигрыш составил ровно двадцать курушек.

Ровно столько, сколько стоил обед... Ой, тьфу ты, блин! Ужин...

Глава 18

— Зря ты играть пошёл, — упрекнул меня Тур, когда мы ушли из трактира. — Лишнее внимание, лишние пересуды. К чему это всё?

— Терпеть не могу быть должным, — пожал я плечами.

Но знал, что он прав. И что, с моей стороны, это была просто бравада. И она запросто могла привести к тому, на что не рассчитывал. Или, скорее, не думал, когда попёрся играть. Задним умом-то понятно: двадцать курушек — отнюдь не та сумма, ради которой не грех и рискнуть...

Но сам ужин мне, в общем и целом, понравился. Давно уже, чёрт побери, не лопал горячего, да ещё и хорошо приготовленного. Плюс чарка вина. Не крепкого. Не для того, чтоб напиться, а чтоб напряжение снять. А то, блин, в последние дни, что ни делал, всё только на нервах. И когда они внутрь уходят, а не наружу, сто пудов, жди беды. Проверено на собственном опыте...

— Здесь заночуешь, — остановился Тур перед каким-то строением.

Расположенное на краю деревни, окружённое хиленьким палисадом, тёмное, всего лишь с парой оконцев под самой кровлей, без крыльца, но с широкими то ли воротами, то ли дверьми, оно больше напоминало ангар или склад, а не деревенский дом.

Внутри, к слову, стояла полная темень, напарнику пришлось даже магический огонёк зажечь.

— Тут раньше амбар был, — сообщил он. — Я его у здешнего старосты выкупил.

Судя по обстановке внутри, тут был не только и не столько амбар, сколько перевалочный пункт для людей и каких-то товаров, вероятней всего, не совсем законных. Но именно что был, а не есть. То бишь, когда-то он активно использовался, а потом, когда спрос на «крупняк» и заморских «рабов, мастеров, экзотических женщин» упал, содержать такое просторное помещение стало накладно и небезопасно и его спихнули по бросовым ценам какому-то пришлому — пусть мучается.

От былой роскоши тут остался лишь сеновал, и сено в нём, как я понял, время от времени обновлялось.

— Использую его иногда, — туманно пояснил Тур. — Удобства в углу, печки нет, жратвы тоже. Устраивайся.

— А сам?

— Мне ещё прошвырнуться надо кое-куда.