— То есть, селятся больше по частникам?

— Ну да. Тут в каждом дворе по жилому сараю. Как раз для таких вот пришлых.

— И чем же тут зарабатывают, кроме сдачи в наём?

— Контрабандой, конечно, чем же ещё? — усмехнулся спутник.

— Тут рядом граница? — усомнился я в сказанном.

— Нет, граница не рядом. Просто основная дорога от побережья проходит на севере, за урочищем. Ежели по прямой, то отсюда лиг семьдесят. Местность там ровная, а здесь всё леса да холмы. И ещё Драаран с юго-запада подпирает.

— Пиратский анклав? — проявил я осведомлённость в вопросе (недаром ведь несколько раз сам врал, что оттуда).

— Он самый, — кивнул охотник. — Так что дорог безопасных и торных тут нет, ближайшая на востоке урочища начинается, в Горках первых. Купцы свои караваны там собирают, и товар им, в основном, с юга идёт, от чернокнижников, через степи. Ткани там всякие, посуда из сплавов, фрукты... А то, что от нас, по весу сущая мелочь. Но дорогая.

— И купцы её, дай угадаю, среди основного товара прячут?

— Именно.

— А вы им везёте...

— Смеси заморские, дурь, запрещённые амулеты, книги...

— Книги-то туда как затесались? — от удивления я даже остановился.

— Как, как? Проще простого, — фыркнул напарник. — В больших городах сейчас мода на всякое тайное. Типа, запретные заклинания западных мольфаров, секретные знания чернокнижников, подлинная история магии без купюр, откровения каких-то там мудрецов и прочее барахло. Власти пытаются запрещать, но результаты обратные. Спрос на эту муть дикий. Вот её контрабандой и тащат, а там, — Тур неопределённо мотнул головой, видимо, имея в виду заграницу, — это дело практически на поток поставили. Клепают такие книжонки сотнями и продают сюда через пиратов. В столице они бешеных денег сто́ят, до полутысячи лартов за штуку. А ты говоришь...

Я почесал в затылке, но спорить не стал. Каждый, в конце концов, сходит с ума по-своему...

В деревенском трактире народу находилось немного. Но всё равно, была б моя воля, я бы сюда не заглядывал. Тур, по его словам, тоже, но не отметиться здесь после разговора со стражником стало бы с нашей стороны серьёзной ошибкой. У напарника имелись в деревне кое-какие дела, которые, прежде чем сваливать, следовало завершить. На их завершение требовалось около суток, поэтому провести тут ночь, так или иначе, пришлось бы. И хотя ночевать в трактире было необязательно, но не появиться в нём после «работы в лесу» кое-кому могло показаться весьма подозрительным. Традиции, блин, такие, ничего не попишешь.

«Людишки тут всякие попадаются, — пояснил свои мысли Тур. — Могут и стукануть кому надо. А могут и ограбить попробовать, если решат, что ты что-то ценное отыскал, поэтому и в трактир не идёшь. Помню, месяца три назад одного тут за пару курушек прирезали, и ничего. Новенький был, местных законов не знал... Прикопали, короче, в лесочке, тем всё и кончилось...»

Конечно, самого Тура, а с ним и меня, навряд ли бы кто-нибудь вот так же вот запросто «прикопал», но вызывать подозрения из-за такой ерунды и вправду не стоило.

Стол мы заняли недалеко от двери. Подавальщицы в этом заведении отсутствовали. Жратву надо было заказывать самостоятельно, около стойки. И забирать, когда приготовят, тоже. Но, как завещал монтёр Мечников, деньги вперёд. Обычное дело. На «фронтире» по-другому никак.

Своих денег у меня не было, поэтому платить за меня пришлось спутнику.

Двадцать курушек — не самая великая сумма, но, по всему видать, у Тура их тоже было немного.

Через пару столов от нас двое играли в кости. Ещё двое «болели». Правила этой игры я узнал ещё до того, как попал на каторгу. В принципе, они мало чем отличались от земной разновидности, но, как обычно, имелись нюансы.