|
— Ко мне обратились от короля и от сейма. Странное, конечно, единение… Но суть в том, что созрела необходимость более тесных контактов с Россией. Нам нужно понять, чего ждать от восточных соседей. Прежде всего в том, не станет ли русская империя еще и южными и северными нашими соседями. Вы молод, умен, будете кстати в этом деле. Конечно, сейчас рассматриваются кандидатуры кому возглавлять такую миссию, но Вы должны быть в ней.
— Но почему я? — поинтересовался Панятовский. — Дело в том, Станислав, что некоторые люди уже сильно наследили в России. Присутствие их нежелательны при дворе нового императора. Нужны новые лица, которые не были бы замешаны в грязных делах. Вы, несомненно такое лицо! — сказал кузен и стал ждать ответа. — Я согласен, но как же моя поездка в Париж? — раздосадовано сказал Понятовский. — Ну какой Париж? Вся Европа полыхает в пожарах войны, — Чарторыжский глубоко вздохнул. — Я, безусловно, согласен, — поспешил принять решение молодой депутат вального Сейма.
* * * Ганновер 2 июня 1752 года.
Фридрих Прусский негодовал. Почему он, быстрый и опытнейший военачальник сидит тут, под Ганновером? Этот нерешительный сын английского короля все никак не собирался переподчинить ему, Фридриху все войска и ганноверские и, собственно, английские части. Зачем это сидение и ничегонеделание, когда Фридрих уже мог требовать капитуляции австрийцев? А еще русские. Да! Их остановили, но Фридрих подозревал, что это только затишье. У России более мощный военный потенциал. Кроме того, Фридрих стремился лично отомстить за варварское убийство генерала Зейдлица. Он теряет время. — Шидлоф! Мне нужен Манштейн! — выкрикнул король Пруссии из своего шатра. Через пятнадцать минут генерал-майор Кристоф Герман Манштейн, демонстрируя идеальную выправку, стоял перед своим королем. — Во-первых хочу сказать, что Ваши «Записки о России» [в РИ изданные в 1753 году] не соответствуют тем смыслам, которые следует вложить в книгу. Обрисуйте русских как диких варваров с Востока. Кочевников и лесных людей. Не следует писать о них, как о людях, тем более после того, что они сделали с бедным Зейдлицем, — Фридрих подозвал генерала жестом руки к карте. — Вот! На столе карта окрестностей Ганновера. Вот тут мы, тут англичане. Что скажете? — Могу сказать, Ваше Величество, что я готов обрушиться хоть на французов, хоть на англичан! Стояние пуще неволи! И любой приказ, который сочтет нужным отдать мой король, я исполню, пусть и ценой своей жизни!– сыпал пафосными словами Манштейн. — Живите, Кристоф! Но мне нужно, чтобы Вы выполнили деликатную миссию! — король пристально посмотрел на своего генерала, разглядывая в том решительность, основанную не на пафосных словах, но на готовности выполнить не совсем правильный приказ. — Я готов! — поняв, что речь пойдет о действиях, которые могли не соотносится с понятием чести, Манштейн принял решение. — Вам предстоит со своим драгунским полком пройти под прикрытием тумана вот тут, — король очертил линию. — Напасть сперва на французский центр, но быстро уходить и после обстрелять англичан. Король взял паузу, силясь определить реакцию генерала. — Мундиры! Нас узнают по мундирам! — привел весомый довод генерал. |
