Кайзерлинг понимал, что выполнить поручение императора он будет не в состоянии. Даже не нужно было идти и выспрашивать аудиенции у императрицы, чтобы понять, какой будет ответ. Герман Карл внимательно читал австрийскую газету. В Австрии печатные издания вовсю распылялись о недостаточности участия России в войне. Не только газетчики, но и большинство обывателей, кричали, что русским войскам необходимо выйти из Константинополя и выполнить свой союзнический долг, направив все возможные войска на разгром Фридриха Прусского. Потеря Австрией Богемии сильно довлела над формирующимся национальным самосознанием австрийцев.

Как опытный дипломат барон видел отношение к себе, и даже то, как некоторые люди, ранее выказывавшие всяческое благоволение, отворачивали, при самой безобидной просьбе русского посла.

В таких условиях пытаться подвигать русскую повестку, было бы равносильно политическому самоубийству. Нужно подходить к решению проблемы тонко, играя в долгую. Однако, Кайзерлинг не имел возможности ни подкупа австрийских чиновников, ни элементарных денег, чтобы устроить прием или продемонстрировать какой-нибудь жест, совершить поступок, например, закупить оружие для формируемого австрийского полка. Деньги… обещаны, но где они⁉ Не могли деньги дойти столь быстро, да и предыдущий опыт дипломата подсказывал, что далеко не факт, что серебро будет. Воруют еще до пересечения границы подвод с серебром.

Вместе с тем, бездействовать Кайзерлинг не мог. После прочитанных русских газет, Герман Карл боялся даже представить, какие гонения на немцев могут начаться, и нужно каждую минуту доказывать, что он верноподданный своего императора Петра Третьего. Поэтому, используя всевозможные рычаги, собственные средства, Кайзерлингу удалось добиться встречи с канцлером и министром иностранных дел Габсбургской монархии Антоном Корфицем фон Ульфельдтом.

— Господин посланник, я сам хотел с вами встретиться, — неприветливо начал разговор канцлер Австрии.

— Господин канцлер, нашим странам, действительно, нужно чаще разговаривать, мы ведь стоим на одной стороне в бесчестно развязанной Фридрихом войне, — дипломатично ответил Кайзерлинг.

Мимо опытного дипломата не прошло без внимания обстоятельство, как именно его встретили, какой тон для разговора избрал австрийский канцлер. В принципе, можно было на этом завершать переговоры, но задача русского посла, которого при Венском дворе понизили до посланника, состоит в том, чтобы донести позицию Русской империи до канцлера, если это не получается сделать в отношении императрицы Марии-Терезии. Россию должны услышать, пусть и с некоторым попранием личного достоинства барона. Будет еще ситуация, когда Кайзерлинг станет диктовать условия канцлеру, с высока взирая на вынужденного слушать Ульфельдта. Герман Карл верил в это, верил в счастливую звезду своего императора, ибо не верить, означало сдаться.

— Ну, говорите, вы же здесь для этого! — не скрывая своего раздражения, сказал канцлер.

— Признаться, я в некотором недоумении. Венский двор и общество относятся к моей империи с чуть меньшей озлобленностью, чем к Пруссии. В то же время русская армия громит прославленного прусского генерала Левальда и занимает Восточную Пруссию, тем самым лишая Фридриха и мобилизационного ресурса, и продуктовой базы. Австрия же не радуется из-за того, что извечный враг Габсбургов, Османская империя, практически перестала существовать, — Кайзерлинг выдавил из себя улыбку.