А еще я действительно стараюсь найти золотую середину между паранойей и беспечностью. Вот, избавился я от старых элит, ну, почти, от главных фигур, сейчас создаю свое окружение. Но, что? Разве до меня или после, такого монархи не делали? А сколько при этом было заговоров? Разве Павел Петрович, в теле которого я был, не приблизил Палена? Одного из лидеров заговора, закончившегося цареубийством? Сработал бы гипнотизёр против Шешковского, так и выяснил бы, какие мысли бушуют в умной и изворотливой голове главы Тайной канцелярии. Так нет, не поддался Шешковский внушению.

— Илья! Пригласи Степана Ивановича! — повелел я.

— Ваше Величество! — приветствовал меня Шешковский.

— Давай к делу, Степан Иванович, устал сегодня, словно пять десятин земли вспахал! — сказал я и стал любоваться глуповатым выражением лица Шешковского, шокированного таким сравнением. — Да, откуда мне знать каково вспахать пять десятин земли? Кстати, организуйте мне такое развлечение!

— Шутить изволите, Ваше Величество! — улыбнулся Шешковский.

— Говори, Степан Иванович, как состоялось знакомство Екатерины Алексеевны и Антуана? — уже серьезным тоном спросил я.

— Не поддалась сну! — казалось, разочарованно ответил Шешковский, но мне привиделись нотки удовлетворения результатом.

— Антуан старался? — жестко спросил я.

— Ваше Величество, все было сделано, как обычно, — ответил Шешковский и не отвел глаз.

Терять такого персонажа, как гипнотизёр Антошка Лобазов было бы таким расточительством, не оправданным ничем. Действительно уникум, который до сих пор уверен, что он стал просветленным именно из-за того, что прикоснулся к неким таинствам масонов, вселенскому разуму. И честно… а кто его знает, может, оно и есть что-то такое этакое, мистическое? Мне бы, попаданцу, включить агностика и просто принять то, что познание многого просто невозможно. Я ощутил на себе немало, мягко сказать, странного. Но, и что такое гипноз, мне так же было вполне себе понятно. И хотелось как-то переубедить Антуана в том, что его дар не связан с масонскими практиками. Это нужно, чтобы у Шешковского был интересный и неожиданный козырь в различного рода скользких делах.

И вот, что выяснилось… я не поддаюсь гипнозу. Мало того, Антуан считал меня неким высшим масоном, или еще каким-то глубоко законспирированным иллюминатом. Правда, уже за то, что этот персонаж пробовал императора проверить на восприимчивость гипноза ему грозит ампутацией конечностей и выкалывания его колдовских глаз. Вместе с тем, как было не соблазниться и не загипнотизировать Екатерину, от которой постоянно жду каверзы? Никак!

— И сколько еще таких людей, кого Антон не может усыпить? — спросил я.

— Пока только четыре. Вы, Ваше Величество, Ее Высочество, один из моих сотрудников и я, — ответил Шешковский.

— Присмотрись к своему сотруднику. Может, сильный человек. Но меня еще интересует: а сколько было людей, с кем проводился сей опыт? — опять я подарил тяжелый взгляд собеседнику.

— Сто семнадцать! — растерянно ответил Шешковский.

— У тебя что, Степан Иванович, теперь вся работа будет строиться на Антоне? — подначивал я главу Тайной канцелярии.