Через час в покоях австрийской императрицы уже находился с докладом канцлер Антон Корфиц фон Ульфельдт. Австрийский главный чиновник был не менее озадачен, чем императрица. Уже достаточно опытный царетворец и политик, фон Ульфельдт осознавал, что те тектонические сдвиги на острие которых, как оказалось, находится не только Георг Второй и Фридрих Прусский, но и молодой русский император, ничего хорошего ни для империи, ни для Австрии не несут. Австрийскому канцлеру было нелегко признавать ошибочность своих суждений, когда он посчитал, что потрясения в российской столице никак не могут сопутствовать активной роли русского императора в международной политике. Где взять время для анализа и проработки планов участия России в европейских делах, если то похороны, то покушения и болезни, а еще и заговоры и смена политических элит. Еще можно было бы делать какие-то предположения, что хитроумные планы проработаны канцлером Бестужевым, которого фон Ульфельдт уважал и считал достойным противником. Но Бестужев камнем летит с русского политического олимпа.

— О чем задумались, канцлер? — спросила Мария-Терезия, с любопытством рассматривая, если не второго, то третьего человека в империи.

— Простите, Ваше императорское величество. Действительно, причин для размышлений более, чем предостаточно, — ответил канцлер, обозначив поклон.

— Скажите прямо, Антон! Вы просчитались! — сказала императрица, рассматривая великолепно выглядящую аппетитную шоколадную конфету производства российской фабрики.

— Для того, Ваше Величество, чтобы просчитывать, нужно иметь вменяемых врагов, и, как, оказывается, и друзей, — отвечал канцлер.

В последние два года фон Ульфельдт все больше матерел и стал уже действительным волком в политике. Пусть австрийцы и просчитались с определением сроков начала войны, но Австрийская империя быстро смогла договориться с Францией, в чем немалая заслуга и канцлера. Теперь же с войсками Людовика Фридрих уже не так и страшен. А русские?.. Хотя бы оттянули ряд прусских сил на себя и то хорошо. А после Россия обязательно пойдет в решительное наступление, в этом фон Унфельдт был уверен.

— Соглашусь с Вами, наши соседи непредсказуемы. Но, скажите мне, как Австрия должна реагировать на то, что русские в Константинополе? — с нотками язвительности спросила Мария-Терезия.

— Сложно сказать, но в каждом случившемся факте нужно искать пользу для Австрии, — позволил себе пофилософствовать канцлер.

— И? — раздраженно воззвала императрица. — Если мне понадобится философ у трона, я обращусь на кафедру философии в университете. Я жду ответов и предложений.

— Простите, Ваше Величество! — Унфельдт растерял свою уверенность. — Конечно. Столько навалилось за последние дни, порой философией и можно прикрыться от усталости. Мне видится ситуацией следующей: у России сильная армия, но значительно ослаб дипломатический корпус. Вице-канцлер Трубецкой только фамилией и известен. Иван Неплюев жесткий политик, это я узнавал еще от коллег. Но Неплюев — петровский дипломат, топорный, прямой, привыкший решать проблемы через силу. Необходимо Россию выводить на переговоры и использовать ее же успехи себе во благо.