Я прикрыл веки и мысленно представил себе весь корабль, каждую мачту, каждый трап, переплетение веревочных лестниц, вращающийся под загрубевшими пальцами руль, пустующий капитанский мостик и даже ракушки, прилипшие к килю. Днище корабля иногда задевало слишком разросшиеся нити водорослей, но на палубе этого даже не ощущалось. Крики чаек затихли вдалеке, птицы не желали подлетать близко к кораблю, на котором чуяли присутствие хищника. В этом случае птицы были более восприимчивы, чем люди, они не страдали недоверием к легендам, они просто знали, что не стоит лететь туда, где затаился кто-то более сильный и хищный, чем самый крупный орел.

 С занятой позиции мне хорошо была видна палубная надстройка, поделенные на квадратики окна кормовых кают, носовая часть корабля. Обойдя сходни, ведущие в трюм и в матросский кубрик, я решил поискать Франческу в наиболее удобных каютах. Винсент с его ловкостью и невозмутимостью при неожиданных допросах вполне бы сошел нанятого из благотворительности юнгу. Мне в отличие от него приходилось держаться незаметно, вряд ли кто-то у кого есть глаза примет юношу в дорогой элегантной одежде за помощника капитана или сына шкипера. На борту было всего две-три запасные шлюпки, но и они могли подойти для побега, если графиня захочет ускользнуть. Канаты, закрепленные в блоках, удерживали лодки на борту. В любом случае нужно было время и силы, чтобы спустить одну из них на воду. Но от Франчески можно ждать чего угодно, она бы решилась доплыть сама до ближайших островов, лишь бы только не разделить участь сгоревшей возле ее крепости деревни. Для нее выгоднее было бы предпочти моей компании общество медуз и акул.

 Кожа пылала, выдавая мое нетерпение. Хотелось снова стать зверем и исторгнуть наружу струю затаившегося огня. Я сдерживал себя из последних сил, хотя и чувствовал, что внутри скребется ярость, противная и настойчивая, как клешни скорпиона.

 Надо было заглянуть в капитанскую каюту. Оттуда слышался звон посуды, стук тарелок и бокалов о деревянную столешницу. Там, скорее всего, за поздним завтраком собрались самые почетные пассажиры. Их вряд ли на борту было много. Поиски Франчески не окажутся долгими. Подобравшись ближе можно было услышать крик попугая в клетке, раскачивающейся под потолком каюты, уловить вибрацию мебели, слабо привинченной к полу, стук половника о супницу, звяканье ложек и чашечек, и одну единственную фразу, произнесенную чистым женским голосом:

 -- Вам не кажется, что мы плывем слишком медленно, капитан?

 Наступила неловкая пауза, во время которой капитан лихорадочно обдумывал, как объяснить даме, что все зависит о того, в каком направление дует ветер, сколько набирает узлов, от груза на борту. Он хотел сказать, что подняты уже все паруса и большей скорости быть не может, но потом вспомнил, что уже пару раз говорил об этом до начала завтрака.

 -- Прошу прощения, миледи, но я могу управлять только кораблем и командой, а не погодой. Ветру не прикажешь, - наконец вымолвил он.

 -- А если бы вы могли управлять погодой? - осторожный вопрос был задан задумчивым и вкрадчивым тоном. Ноготки дамы в нетерпении застучали по столешнице, прикоснулись к небольшому компасу, который капитан по привычке всегда носил с собой.