-- Что? - с недоумением переспросил он, надеясь, что ослышался, ведь управлять погодой - это дело магов, а симпатизировать магам у берегов, от которых недавно отчалил корабль, считалось ересью.

 -- Понимаете для меня все это ново и интересно. Я ничего не знаю о кораблях, но хочу узнать, - говорившая сразу смекнула, что пугать собеседников ни к чему, надо быть льстивой и вдвойне более осторожной. - Например, что будет, если ветер подует сильнее? Это принесет какую-то пользу нашим передвижениям? Как-то ускорит плавание?

 -- В том случае, если ветер будет не настолько сильным, чтобы порвать паруса.

 -- Отлично, - с мрачным юмором пробормотала дама, - значит, для меня одинаково плохи и штиль, и ураган. Что ж, будем молиться о том, чтобы в открытом море нас не застала буря, - уже громче добавила она.

 -- Да, бурю всегда лучше переждать в порту, - подтвердил капитан, принимаясь за очередную порцию еды. - Нам предстоит плыть еще много дней, прежде чем войти в какую-нибудь гавань или бухту. Будет хорошо, если на этот раз обойдется без шторма, ведь от одного континента к другому путь не близок. А встречных судов будет немного.

 -- И конечно же будет хорошо, если эти встречные суда не окажутся пиратами, - то ли с энтузиазмом, то ли с иронией поддела дама.

 -- Ну, на борту хватает пушек, ядер на много пушечных залпов и мушкетов, но лучше было бы не рисковать, - почти обиженно отозвался капитан. Уже по обрывкам разговора, я мог заключить, что он просто дворянин, ставленник кого-то из приближенных короля, но никак не морской волк. Да, и разве досталась бы обычному капитану каравелла, снаряженная и украшенная с такой кричащей роскошью.

 -- Неисповедимы пути Господни, - вдруг грустно отозвалась дама, в миг обрывая нить размышлений. - Кто-то боится матерых разбойников, флибустьеров морей с ножами и саблями, но какой-то привлекательный, златокудрый аристократ несмотря на юный вид в одночасье может оказаться более жестоким, чем все пиратские капитаны вместе взятые.

 -- Вы имеете в виду какие-то события при дворе? - отдавая дань деликатности подобного вопроса, капитан понизил голос на одну-две октавы.

 Тихий шелест локонов и звон алмазных сережек - значит дама отрицательно покачала головой.

 -- Я имела в виду, что есть опасность куда страшнее пиратского нападения, стрельбы и абордажной резни, - терпеливо пояснила она. - Кто-то продает душу за чужие сокровища, кто-то за один лишь ясный взгляд. Во всяком случае при дворе короля случается все, - говорившая снова взяла более веселый тон, чтобы никто не понял, что из ее речи можно принимать всерьез, а что нет.

 -- При дворе сейчас случаются странности, о которых лучше не говорить. Темные силуэты, якобы парящие за окнами, необычные шорохи и музыка в запертых залах - это еще полбеды. Самая главная новость состоит в том, что король уже выбрал себе приемника, которого не видел никто, кроме одного виконта и нескольких придворных, которые клянутся, что этот наследник самый настоящий колдун, но тем не менее молод, красив и золотоволос.

 Капитан словно пытался намекнуть на то, что даже в открытом море не стоит оскорблять правящего монарха, говоря о златокудрых злодеях, ведь такое заявление можно расценить по всякому. При последних словах дама вздрогнула, ложечка выпала из ее руки и со звоном стукнулась о блюдце.

 -- Действительно, занятные известия, - проговорила она и как бы для себя самой добавила. - А все-таки сильный попутный ветер нам бы не помешал.

 Я притаился в тени, когда Франческа вышла из капитанской каюты, шурша шифоновыми юбками и прикрывая плечи черным, шелковым кашне. Она что-то прятала в плотно сжатом кулаке, но, что не удавалось рассмотреть. Легкий бриз играл завитками белокурых волос, сапфировые шпильки звездочками вспыхивали в них, отражая лучи солнца. Подойдя к борту, графиня достала из складок кашне белый, завязанный тремя узлами платок.