— Давайте, — с интересом в голосе ответил я, начиная догадываться, кем может быть мой визави.

Стоило нам отойти в сторону, как он представился:

— Майор запаса Феофан Рысаков. Князь Оболенский приказал прибыть в ваше распоряжение с пятьюдесятью бойцами.

Я кивнул, переваривая информацию. Вчера вечером я разговаривал с Матвеем Филатовичем о поддержке, но не ожидал, что помощь придёт так быстро. Слишком быстро.

— Когда вы получили приказ? — спросил я, изучая лица его людей. Все как на подбор — ветераны с боевым опытом, в глазах ни тени сомнения или страха.

— В два часа ночи подняли по тревоге, — ответил Рысаков. — К четырём утра уже выдвигались. Князь сказал — дело государственной важности. Не каждый день такое услышишь.

Государственной важности. Я задумался — Оболенский явно знал больше, чем показывал. Возможно, его разведка донесла о готовящихся рейдах Сабурова. Так или иначе он явно придавал огромную важность происходящему в Пограничье конфликту. В любом случае, его оперативность впечатляла и настораживала одновременно.

— Хорошая работа, майор, — кивнул я, указывая на пленных. — Кто среди них старший?

Рысаков подозвал двух своих бойцов, и те подняли на ноги одного из наёмников — капитана Наумова, как признался тот сам. Мужик с квадратной челюстью выглядел помятым, на скуле наливался синяк.

— Капитан, — обратился я к нему. — Расскажите о ваших дальнейших планах. И не пытайтесь врать — мне уже многое известно.

Наумов сплюнул кровь в сторону, помедлил, оценивая ситуацию. Вокруг него стояли полсотни вооружённых до зубов ветеранов, плюс мои гвардейцы. Выбор был очевиден.

— Булат должен был идти следом, — хрипло произнёс он. — Через два-три часа…

— Врёшь, — жёстким голосом перебил я его.

— Через час… — отвёл глаза в сторону собеседник. — Их задача — южные деревни. Иванищи, Большие и Малые Острова, может, до Уршельского дойдут. У Плещеева больше сотни бойцов, хорошо вооружены.

— Остальные ратные компании?..

— Не знаю. Их командир Булата координировал.

Взмахом руки отпустив от себя пленника, я вернулся к делам насущным — трофеям. Два грузовика «Берёза-М» — третий мои заклинания превратили в металлолом. Два военных внедорожника в хорошем состоянии. Оружие — около семидесяти автоматов, пара гранатомётов, несколько ящиков с боеприпасами.

— Всё погрузить, — приказал я Рысакову. — Транспорт пригодится, оружие тоже.

Пока ветераны Сергиева Посада занимались делом, я подошёл к разоружённым наёмникам, среди которых находился Наумов. Пленники сидели и лежали кучками, кто-то перевязывал раны товарищам, кто-то просто тупо смотрел в землю.

Я смотрел на побитых бойцов и быстро просчитывал варианты. Можно было бы их всех перебить — просто и эффективно. Но мёртвые не расскажут о том, что здесь произошло. А мне нужно, чтобы рассказали. Чтобы каждый наёмник во Владимире знал Николополье, где полсотни бойцов превратилось в кровавое месиво. Чтобы командиры ратных компаний десять раз подумали, прежде чем вести людей в Пограничье. Страх — отличное оружие, и эти тридцать человек разнесут его по всем кабакам и казармам.

Но главное — мне нужно время. Форты вокруг Угрюма ещё не достроены, а строители и геоманты работают на пределе сил. Каждый день промедления противника — это ещё один ряд камней в стенах, ещё одна огневая точка, ещё пяток обученных ополченцев. Пусть Сабуров и его генералы спорят, стоит ли связываться с магом такого уровня и как лучше меня одолеть. Пусть наёмники требуют тройную плату за поход в «проклятые земли».