— Встань, — помог я ему подняться. — Не нужно коленопреклонений. Приму вас под защиту, но с условием. Разнеси весть по остальным деревням — Малым Боркам, Пшеницыно, Каменке, Дубровке, Криницам. Расскажи, что здесь произошло. Пусть старосты сами решат, хотят ли они повторения судьбы Николополья или предпочтут мою защиту.

— Разнесу, воевода. Сам поеду, как только ногу подлечу. Расскажу всё как есть — и про проклятых Чёрных Молний, и про то, как вы нас спасли. Пусть знают, что в одиночку против бандитов не устоять, — он помолчал, затем добавил тише. — Даже если остальные упрутся по своей дурости, как я упирался, Николополье всё равно пойдёт за вами. Хватит с меня гордыни, чуть всю деревню не сгубил из-за неё.

Хлопнув его по плечу, я пошёл собирать своё пополнившееся в численности войско. Половину отряда Рысакова направил для подстраховки в Каменку, откуда открывалась дорога и на деревню Иванищи Руслана Ракитина, и на пяток поселений поменьше. Если Булат всё же решится сегодня совершить глупость, и напасть на южные деревни, люди Рысакова с выданными им гранатомётами, встретят гостей с почётом. А после и подкрепление от Ракитина подойдёт.

Мы же погрузились в трофейный транспорт. Два грузовика и два внедорожника — неплохое пополнение нашего автопарка. Ветераны Сергиева Посада расселись по машинам вместе с моими гвардейцами и мы направились домой.

* * *

Князь Михаил Фёдорович Сабуров сидел за массивным дубовым, меланхолично глядя в окно. Там занимался серый рассвет, окрашивая комнату в холодные тона. В камине потрескивали берёзовые поленья — единственный источник тепла в промозглое октябрьское утро.

Перед столом по стойке смирно застыл полковник княжеской гвардии Борис Иванович Щербин — жилистый мужчина лет сорока пяти с проседью в волосах, привычкой прятать за спиной левую руку, где не хватало мизинца, и прямой спиной кадрового военного. От него едва уловимо пахло дорогим одеколоном — деталь, которая совершенно не вязалась с его суровым обликом. На его груди поблёскивал орден Святого Владимира второй степени за оборону города от Бездушных двадцать лет назад.

Справа от князя стоял седой, как лунь, советник Акинфеев, сложив руки на животе, а у карты на стене расположился генерал Хлястин, сцепив руки в замок.

— Присядьте, полковник, — Сабуров жестом указал на стул напротив.

— Благодарю за предложение, Ваша Светлость, но предпочту стоять, — ровным голосом ответил Щербин, не сдвинувшись с места.

Князь едва заметно поморщился. Отказ сесть был явным сигналом — гвардеец подчёркивал официальность момента и дистанцию между ними.

— Как пожелаете, — Михаил Фёдорович откинулся в кресле, стараясь выглядеть непринуждённо. — Полагаю, вы в курсе ситуации в Пограничье? Самозванец Платонов захватил Угрюм, призывает дворян и простолюдинов к мятежу против законной власти. Его наглость дошла до того, что он публично обвинил меня в узурпации.

Щербин молчал, глядя в точку над головой князя.

— Планируется крупная операция по восстановлению порядка, — продолжил Сабуров. — Ратные компании уже собраны, но им нужна поддержка регулярных сил. Княжеская гвардия как элитное подразделение могла бы возглавить…

— Прошу прощения, Ваша Светлость, — перебил Щербин. — Устав гвардии предельно чёток. Наша задача — защита княжеской семьи и столицы от внешних и внутренних угроз. Карательные операции против поселений княжества не входят в наши обязанности.

В голосе полковника звучала сталь. Сабуров почувствовал, как под столом непроизвольно сжимаются кулаки.

— Полковник Щербин прав формально, — мягко вмешался Акинфеев, делая шаг вперёд. — Однако стоит вспомнить о присяге гвардии князю и необходимости поддерживать порядок во всём княжестве.