— Можем найти замену Щербину, — предложил генерал. — Среди младших офицеров наверняка есть амбициозные…

— Верно, и этот вопрос надо проработать! — отрезал князь.

Он смотрел на портрет древнего правителя, ещё не снятый со стены. Князь Мстислав Андреевич, древний предок Веретинского, взирал с полотна с лёгкой насмешливой улыбкой. Именно он создал нынешнюю гвардию, дал ей особые привилегии и независимость. И эта же гвардия не предотвратила его убийство сотни лет назад — просто не вышла из казарм, когда один из сыновей князя с заговорщиками убивали законного правителя.

«Они помнят, — с горечью подумал Сабуров. — Помнят, как я входил в кабинет Веретинского в ту ночь. Знают, что князь не мог сжечь сам себя. И теперь выжидают».

В истории Содружества гвардейские полки не раз решали судьбу княжеств. В Ярославском княжестве десять лет назад именно гвардия, возглавляемая министром финансов Шереметьевым, свергла князя Засекина. В Рязани гвардейцы возвели на трон младшую ветвь династии после пресечения старшей. Даже здесь, во Владимире, ходили слухи, что смерть Мстислава Андреевича была не печальным совпадением, а тщательно спланированной операцией, в которой гвардия сыграла свою роль, просто самоустранившись.

— Найдите другие способы убедить их, — наконец произнёс Сабуров, глядя на своих советников. — Подкуп отдельных офицеров, шантаж, что угодно. Мне нужна гвардия. Без неё моё положение…

Он не закончил фразу, но все понимали. Без лояльности элитного военного подразделения власть нового князя висела на волоске. Любой влиятельный боярин мог организовать переворот, зная, что гвардия не вмешается.

— Займусь этим лично, — кивнул Акинфеев. — У меня есть определённые… рычаги влияния.

Князь и советник понимающе переглянулись.

Вскоре все помощники покинули кабинет, и Сабуров остался один. Серый рассвет за окнами окрасился в грязно-жёлтый цвет. Где-то там, в Пограничье, Платонов укреплял свои позиции. А здесь, в столице, князь не мог положиться даже на собственную гвардию.

«Инструмент есть, но владеть им я не могу», — с горечью подумал он, вспоминая надменное лицо Щербина. Полковник едва скрывал презрение. Они все знали правду о смерти Веретинского и теперь выжидали, чтобы в нужный момент продать свою лояльность тому, кто предложит больше.

Глава 4

Пётр Вдовин сидел в дальнем углу класса, стараясь не привлекать к себе внимания. Именно Пётр — так обращался к нему отец, и мальчишка не любил, когда его называли Петей, а «Петьку» просто ненавидел.

После массового переселения жителей в Угрюм незадолго до Гона учебная комната стала тесной — вместо привычных двадцати детей теперь здесь толпилось почти пятьдесят. Новенькие робко осматривались, прижимая к груди самодельные тетради и огрызки карандашей.

— Это Митя из Ярославля, — учитель указывал на худощавого мальчишку с веснушками. — Анна и Сергей из Костромы. Дарья из Мурома…

Список тянулся и тянулся. Пётр наблюдал, как новички неловко кивали, пытаясь запомнить лица одноклассников. Некоторые выглядели испуганными, другие — решительными, словно готовились к бою. Мальчик понимал их чувства — три месяца назад он сам так же стоял перед классом, ощущая на себе десятки оценивающих взглядов.

Колокол возвестил о перемене, и дети высыпали во двор. Пётр остался у окна, наблюдая за снующими фигурками. Разговор неизбежно зашёл о магии — многие школьники параллельно учились в местной магической академии, которую организовал воевода.

— Смотрите, что я могу! — Колька, сын дружинника, создал маленький огонёк над ладонью.

Новички ахнули.