Молчанов подошёл к карте, указывая на отметки западнее Владимира:

— Три месяца прошло с окончания Гона. Здесь, здесь и здесь — подтверждённые встречи со стаями Трухляков. Вчера фермер из Черкутино видел Стригу возле своего хлева. Мы должны зачищать остатки, а не маршировать на Угрюм.

Старик нахмурился, проводя пальцем вдоль красной линии на карте, и процедил:

— Помните прошлый Гон? Половину третьей роты отозвали для ликвидации Бздыхов. Оказалось — бояре просто не хотели платить новые налоги. Пока наши гоняли испуганных господ по лесам, Бездушные прорвались у Цибеево. Двадцать три трупа, включая детей.

Все хмуро кивнули, стараясь не вспоминать тот провал.

— А что в казармах, Ганичев? — спросил Огнев, откидываясь в кресле.

Старшина почесал шрам с неприятным звуком.

— Люди не понимают, полковник. В Угрюме такие же, как мы — воюют с тварями. Трое наших лично знают ветеранов, которых Платонов к себе взял на службу. Сержант Кривцов служил с их старшим инструктором Панкратовым в Рязани.

Ганичев достал из кармана сложенный листок.

— Перехватил письмо младшего сержанта Потапова семье. Пишет: «Не понимаю, почему должен идти против тех, кто три месяца назад принял беженцев из нашей же деревни. Когда все гнали, Угрюм дал кров».

Старшина убрал письмо обратно.

— В казармах открыто говорят: заставят воевать с людьми вместо зачистки гнёзд — будут дезертировать. Молодые вообще поговаривают о переходе в Угрюм. Мол, там хоть помнят, кто настоящий враг.

Огнев встал, подошёл к полке с книгами. Снял потрёпанный том в кожаном переплёте — Устав владимирских Стрельцов, принятый ещё основателем организации.

— Параграф третий, — полковник открыл закладку. — «Первейшая и священная обязанность Стрелецкого полка — защита населения княжества от нечеловеческой угрозы». Параграф седьмой: «Командир полка имеет право отказаться от приказов, не связанных с исполнением основной задачи, если это помешает защите от Бездушных».

Собеседники кивнули.

— Параграф двенадцатый обязывает нас проводить зачистку территории в течение полугода после окончания Гона. Мы подчиняемся князю, но только в рамках нашей основной задачи. Политические разборки — не наше дело.

Выдержав долгую паузу, Огнев обвёл взглядом подчинённых:

— Какие риски видите?

— Сабуров может попытаться заменить командование, — предположил Молчанов. — Как с гвардией поступил. Щербина «умер от инфаркта», назначили податливого Ладушкина.

Ганичев мрачно усмехнулся.

— Могут подослать провокаторов. Устроят «инцидент», обвинят в неподчинении или мятеже. Дадут повод для силового решения.

Огнев подошёл к окну. На учебном плацу новобранцы отрабатывали построение «ёж» — тактику против Стриг. Сержант-инструктор показывал, как держать пики под правильным углом, пока сзади соратники будут поливать огнём цели.

Полковник повернулся к подчинённым.

— Решение принято. Объявляем официальный нейтралитет. Продолжаем плановую зачистку территории от последствий Гона. Остаёмся в казармах, патрулируем закреплённые участки. Князю — вежливый отказ со ссылкой на необходимость выполнения прямых обязанностей.

— Усилю охрану арсенала, — кивнул Молчанов. — Если попытаются силой забрать оружие — будем готовы.

— Обеспечу дисциплину в казармах, — добавил Ганичев. — Предупрежу ротных о возможных провокаторах. Любой подозрительный — сразу ко мне.

— Никаких личных встреч с княжескими чиновниками, — предупредил Огнев. — Только официальная переписка. Не дадим повода для ареста «при исполнении».