Полковник сел за стол, взял ручку. На чистом листе бумаги начал выводить официальный ответ князю. Молчанов и Ганичев переглянулись — командир принял решение, теперь их дело выполнять.

— Ещё распоряжения есть? — спросил майор.

Огнев дописал последнюю строку, поднял взгляд. Взял с полки потёртый медальон с символом стрельцов — скрещённые мечи на фоне солнца. Покрутил в руках, разглядывая выцветшую надпись.

— Мы дали клятву защищать людей от тьмы. Три месяца назад Угрюм стоял с нами плечом к плечу против Бездушных. Не будем марать честь полка, нападая на тех, кто выполняет ту же работу.

Молчанов кивнул. Ганичев отсалютовал. На столе рядом с приказом князя лежал свежий рапорт — вчера вторая рота уничтожила гнездо Трухляков в двадцати километрах западнее Владимира. Тридцать две твари сожжены, потерь среди личного состава нет.

В углу кабинета висел стенд с фотографиями. Тридцать четыре лица смотрели с пожелтевших снимков — стрельцы, погибшие в последний Гон. Огнев знал каждого по имени. Они умерли, защищая людей от монстров, а не участвуя в политических играх.

— Выполняйте, — коротко приказал полковник.

Офицеры вышли из кабинета. На стене над дверью висело выцветшее знамя полка с вышитым девизом: «Против тьмы — во имя света». Слова, которым уже больше тысячи лет, но которые не потеряли своего смысла.

Глава 6

Пётр прижался спиной к шершавым доскам здания, стараясь слиться с тенью. Который день подряд он приходил сюда после уроков, находя какое-то болезненное успокоение в слежке за человеком, убившим его отца. Сквозь щель между досками был виден дом воеводы — двухэтажное здание с резными наличниками, такое обычное и мирное. Трудно было поверить, что именно там три месяца назад произошло то страшное событие.

На рыночную площадь вышел Платонов в сопровождении дружинников. Пётр напрягся, вжимаясь глубже в тень. Воевода шёл неспешно, изредка кивая знакомым торговцам. У овощного ряда произошла заминка — какая-то женщина в заплатанном платке что-то объясняла продавцу.

— … тридцать копеек всего, — долетел до Петра обрывок фразы. — А я думала, двадцати хватит, как на прошлой неделе было.

Женщина держала в руках небольшой кочан капусты, а на прилавке лежала жалкая горстка медяков. Продавец, дородный мужик с рыжими усами, недовольно хмурился.

— Цены выросли, уважаемая, что поделаешь. К зиме всё дорожает. Бери что можешь или отходи, люди ждут.

— Да куда ж я без овощей-то… — женщина опустила капусту обратно на прилавок. — Ладно, дайте хоть моркови на эти деньги.

— Три штуки максимум.

Прохор остановился рядом, и женщина испуганно отшатнулась, узнав воеводу.

— Простите, барин, сейчас отойду…

— Постой. Сколько тебе не хватает?

— Да я… это… — женщина замялась, комкая в руках край платка. — Не нужно, барин, я справлюсь.

— Для детей? — Прохор дождался несмелого кивка и повернулся к продавцу. — Будешь давать ей продукты, пока этот рубль не исчерпается.

Он выложил на прилавок золотую монету. Продавец заметно повеселел, глаза загорелись при виде такой суммы.

— Только учти, — спокойно добавил Прохор, — мой человек будет заходить и проверять, что ты её честно обслуживаешь. Если обсчитаешь её, разговор будет другой.

Торговец поспешно закивал, теряя часть энтузиазма, но сразу же принялся отбирать лучшие овощи.

— Барин, да как же… — женщина растерянно смотрела то на воеводу, то на продавца.

— Давно в остроге?

— Незадолго до Гона сюда из-под Коврорва перебрались.