Тем временем по северной дороге к деревне приближалась одинокая фигура. Я прищурился, разглядывая идущего — один из наёмников Чёрных Молний, судя по остаткам формы. На нём болталась камуфляжная куртка явно с чужого плеча, слишком просторная и длинная. Рукава закатаны несколько раз, подол доходил почти до колен.

— Эй! Не стреляйте! — закричал боец, подняв руки. — Я с посланием от нашего командира!

Молотов и Железняков переглянулись. Игнат покрепче перехватил Трещотку, а Емельян сплюнул в сторону.

— Командир приказал передать! — продолжал кричать наёмник, шагая в нашу сторону. — Мы уходим! Не хотим связываться с вами!

Я почувствовал фальшь в каждом его слове. Какой командир отступает без боя, толком не узнав имя противника? Кто бы ни руководил подошедшим отрядом, он явно что-то задумал.

— Взять его, — приказал я.

Молотов и Железняков двинулись к переговорщику. Емельян схватил наёмника за шиворот, притянул к себе.

— Что за командир? — прорычал штурмовик.

— Командир Чёрных Молний… — залепетал пленник.

— Он же сдох.

— Подкрепление пришло…

Какое подкрепление?..

По данным Коршунова Чёрные Молнии не располагали значительными силами. Сорок-сорок пять человек — это их предел. И все они уже полегли в Николополье.

Игнат начал обыскивать его, грубо ощупывая карманы. Я шагнул ближе, и тут меня словно током ударило — под курткой явно что-то было. Слишком она неестественно топорщилась на груди и спине, словно под ней скрывалось нечто объёмное.

— Воевода! — голос Брагиной с колокольни прозвучал в моём ухе. — Враги с трёх сторон! Запад — два взвода! Восток — столько же! С севера основные силы!

В то же мгновение я понял ловушку, заметив глаза пустослова. Зрачки неестественно расширены, почти полностью поглотили радужку. Алхимический стимулятор, понял я с ужасом — его накачали чем-то, чтобы подавить инстинкт самосохранения и заставить идти на смерть. На лице противника мелькнула безумная улыбка.

Взрыв!

Чудовищная сила разорвала тело смертника на куски. К его торсу и спине были привязаны алхимические бомбы — достаточно, чтобы снести несколько домов. Я инстинктивно выбросил вперёд руки, создавая барьеры из чистой энергии. На ранге Магистра они стали действительно непробиваемыми — прозрачные стены встали между взрывной волной и моими людьми, уберегая их от ужасной гибели.

Молотова и Железнякова отбросило, но щиты защитили их от смертоносных осколков. Себя я тоже успел прикрыть — ударная волна хотела швырнуть меня как тряпичную куклу, но магический барьер принял основной удар. Два дома по обе стороны улицы просто исчезли — их снесло до основания, оставив только дымящиеся обломки.

Не успела осесть пыль, как с нескольких сторон загрохотали гранатомёты. Зажигательные снаряды полетели в деревню десятками, разрываясь на крышах и стенах домов. Горящий фосфор и напалм растекались по соломенным крышам, деревянным стенам. Октябрьский ветер подхватил пламя, разнося его от дома к дому.

— Пожар! — закричал кто-то из местных.

Жители по моему приказу спрятались в подвалах и погребах. Если огонь доберётся до них, они сгорят заживо в собственных убежищах. В дыму и хаосе с трёх сторон на деревню двигался противник. Его расчёт был прост — вызвать панику, дезорганизовать оборону, заставить выбирать между защитой и спасением мирных жителей.

— Воевода! — в амулете связи затрещал голос Брагиной. — Они засекли мины Журавлёва! Знают про меня!

Я повернулся к колокольне как раз вовремя, чтобы увидеть, как несколько пулемётных очередей прошивают деревянную башню. Марья с нечеловеческой скоростью прыгнула вниз, преодолев двенадцать метров одним прыжком.