Артём покачал головой.

— Граф Белозёров чист, Ваша Светлость. Более того, за свой короткий срок на посту он пытался размотать клубок хищений. Но там переплелось слишком много властных людей, которые покрывали друг друга. Расследование зашло в тупик. Германна Климентьевича блокировали на каждом шагу. Он не мог добраться до реальных виновных.

Я откинулся на спинку кресла, чувствуя облегчение. Хоть одна хорошая новость. Германн не вор. Он честный человек, попавший в змеиное гнездо.

— Итоговая сумма, — Стремянников подвёл черту под колонкой цифр. — Минимум 14–16 миллионов рублей за последние пятнадцать лет. Это на основании доступных документов — они охватывают лишь последние пятнадцать лет правления. А если учесть весь срок правления Веретинского — тридцать пять лет — эту цифру можно смело умножать на два.

Четырнадцать миллионов. Может быть, все тридцать… Я пытался осмыслить масштаб. Этих денег хватило бы, чтобы погасить все долги Владимира несколько раз. Чтобы построить современную инфраструктуру. Чтобы вооружить армию. Чтобы открыть школы и больницы в каждой деревне. Владимир мог быть процветающим княжеством. Вместо этого оно лежало в руинах, задыхаясь под гнётом долгов.

— Миллионы… — произнёс я тихо, и в голосе моём звучала холодная ярость, которая могла бы поспорить с морозом, излучаемым Фимбулвинтером. — Они украли миллионы у собственного народа. Пока люди в Пограничье голодали, они набивали личные карманы. Пока солдаты сражались без патронов, они покупали особняки за границей. Пока дети умирали от болезней из-за нехватки лекарств, они подписывали липовые контракты.

Я встал, подошёл к окну. Город расстилался внизу — серый, обветшалый, измученный. Мой город теперь. Моя ответственность.

— Это не финансовая проблема, — сказал я, глядя на Владимир. — Это предательство. Они предали всех — народ, княжество, саму идею власти.

Я обернулся к банкиру. Тот выглядел измождённым, но в глазах его горел огонь профессионального триумфа.

— Отличная работа, Артём Николаевич, — произнёс я с искренним уважением. — Вы не просто нашли цифры. Вы раскрыли целую систему. Документировали всё так, что хоть сейчас можно пускать в дело.

— Благодарю, Ваша Светлость, — Артём выпрямился, и усталость немного отступила от его лица.

— Вы заслужили должность моего главного финансиста, — продолжил я. — С сегодняшнего дня вы официально приняты на службу. Жалованье — пятьсот рублей в месяц…

Человек на его должности в ИКБ получал около 200–300 рублей, плюс проценты от привлечённых клиентов и крупных сделок. В особо удачные месяцы выходило до 400–500 рублей.

— … плюс один процент от прироста годовых доходов княжества и один процент от сэкономленных средств по итогам года.

При приросте доходов, например, на 200 тысяч и снижении расходов на 100 тысяч, это гарантировало ему годовой бонус в размере пяти тысяч рублей. Совсем неплохо, учитывая, что небольшой каменный особняк в черте города можно было приобрести за 2–5 тысяч рублей.

— Жильём обеспечу здесь же, во дворце, если захотите переселиться. Или можете квартиру в городе снять. Охрану к вам приставят.

Банкир широко улыбнулся.

— Согласен, Ваша Светлость. Это честь для меня. Только я думал, что вы проживать в Угрюме станете, ведь столицу туда перенесли?

— Стану. Поначалу вам плотно придётся работать с местными бюрократами, но на их счёт у меня есть уже кое-какие планы…

С этими словами я вернулся к столу. Документы лежали передо мной — улики преступлений, доказательства предательства.