Банкир наклонился вперёд, перечисляя на пальцах.

— В-третьих, мелкие чиновники — писари, счетоводы, архивариусы. Они видели, что творится, но молчали из страха. Когда я объяснил, что могу либо посадить их как соучастников, либо дать иммунитет за сотрудничество, они запели. Причём некоторые сами хранили копии компрометирующих документов — как страховку от собственного начальства. Несколько человек даже вели двойную бухгалтерию: официальную и реальную. Начальство требовало точного учёта «для внутреннего пользования». Вот эти записи я и нашёл.

Стремянников взял со стола одну из папок.

— В-четвёртых, нашлось несколько честных чиновников, которых обходили при дележе. Они с радостью указали, куда копать. Дали имена, должности, схемы. В-пятых, банковские связи. Я использовал контакты в ИКБ, запросил выписки, коллеги из других банков помогли. Деньги оставляют след, Ваша Светлость. Всегда.

Он развёл руками.

— И наконец, перекрёстные проверки. Я сопоставлял разные источники — таможенные декларации с контрактами, платёжные ведомости с реестрами сотрудников, банковские выписки с отчётами министерств. Ложь в одном документе разваливается, когда проверяешь её по трём другим. Плюс воры покрывали друг друга, но никто не доверял соседу полностью. Каждый держал компромат на остальных — на случай, если понадобится кого-то подставить. Я просто собрал эти кусочки вместе.

Артём устало усмехнулся.

— Идеально спрятать такие объёмы хищений невозможно, Ваша Светлость. Слишком много людей вовлечено, слишком много документов, слишком много следов. Нужна была только воля всё это раскопать. И ваши полномочия.

— Понятно. Армия, — произнёс я, — это самая крупная статья расходов. Там тоже воровали?

Артём мрачно усмехнулся.

— Армия — это золотое дно для коррупции, Ваша Светлость. Завышение цен в два-четыре раза с откатами чиновникам стало нормой. Вот конкретный пример: поставка комплектов военной формы. Рыночная цена — восемь рублей за комплект. В контракте — тридцать рублей. Разница делилась между поставщиком и интендантом. При закупке десяти тысяч комплектов разница составила двести двадцать тысяч рублей. Половина — интенданту, половина — поставщику.

Я сжал кулаки. Вот почему солдаты получали по восемьдесят патронов в год. Вот почему казармы разваливались. Вот почему офицеры жаловались на нехватку всего. Потому что две трети военного бюджета разворовывались.

— Схемы вывода и легализации средств, — Артём развернул большую схему с множеством стрелок. — Счета в других княжествах и за границей. Европейские банки, особенно швейцарские и лихтенштейнские, охотно принимали деньги без лишних вопросов. Наличные выплаты без документов — на «секретные нужды», «непредвиденные расходы», «экстренные закупки». «Благотворительные фонды» без реальной деятельности — формально помогают сиротам и вдовам, реально деньги оседают на счетах учредителей. Покупка недвижимости в других княжествах на подставных лиц — особняки, земельные участки, доходные дома.

Банкир выложил стопку банковских выписок.

— Всё задокументировано, Ваша Светлость. Конкретные документы, банковские выписки, цепочки переводов. Этого достаточно для суда. Более чем достаточно.

Я взял одну из выписок, изучая цифры. Перевод на триста тысяч рублей. Получатель — некое «Общество Призрения Погорельцев и Беженцев». Деятельность организации — нулевая. Зато её председатель недавно купил роскошный особняк в Москве.

— А Германн? — спросил я тихо. — Белозёров был казначеем при Сабурове. Он в этом участвовал?

Артём покачал головой.

— Граф Белозёров чист, Ваша Светлость.