Секретарь провёл Ростислава Терехова через анфиладу залов, намеренно заставив князя Муромского ждать в Кабинете аудиенций среди мелкопоместных просителей. Голицын знал цену унижению — иногда оно било больнее любого клинка.

Когда муромский князь наконец переступил порог личного кабинета, Дмитрий Валерьянович уже сидел за массивным столом, перебирая бумаги с показным равнодушием. Он не встал навстречу гостю, не предложил сесть — просто поднял глаза и несколько секунд молча изучал Терехова.

Холёное лицо, безупречный костюм, мёртвые глаза человека, привыкшего распоряжаться чужими жизнями. Голицын помнил досье на этого князя — незаконные эксперименты над людьми, нарушение Казанской конвенции, десятки погибших в тайных лабораториях. Скандал на всё Содружество, который Терехов едва замял.

— Присаживайтесь, Ростислав Владимирович, — бросил Голицын, указывая на стул перед столом.

Терехов сел, сохраняя на лице выражение вежливого недоумения.

— Дмитрий Валерьянович, я польщён приглашением, — начал он, — однако не совсем понимаю причину столь срочного вызова…

— Всё вы прекрасно понимаете, — оборвал его владыка Московского Бастиона, доставая из ящика стола тонкую папку. — Вот показания двух независимых агентов о том, что ваши люди систематически распространяли ложные слухи о князе Платонове среди гостей юбилейных торжеств. Вот свидетельство о вашей личной беседе с кронпринцем Сигурдом Эрикссоном. Итог — покушение на князя Владимирского и наследника скандинавского престола. На моей территории. У меня в гостях!..

— Это недоразумение, — муромский князь вскинул ладони в примирительном жесте. — Я лишь поддержал светскую беседу с принцем. Разве это преступление?

Голицын медленно положил папку на стол и откинулся в кресле. Внутри него что-то холодное и тяжёлое ворочалось, требуя выхода. Строганов сидел сейчас в своём московском особняке, неприкосновенный и довольный. Но этот — этот ответит сполна.

— Вы солгали наследнику Шведского Лесного Домена, — голос Дмитрия Валерьяновича стал ледяным. — Вы намеренно спровоцировали конфликт между иностранным принцем и русским князем на территории моего дома. В результате ваших действий кронпринц был отравлен, ранен и едва не погиб во время покушения.

— Покушение — это не моих рук дело! — выпалил Терехов. — Я лишь говорил с принцем, не более того!

— Вы создали ситуацию, в которой покушение стало возможным, — холодно ответил Голицын. — Вы натравили Сигурда на Платонова, рассчитывая, что кто-то из них погибнет на дуэли. Когда исход оказался неопределённым, в дело вступили другие игроки. Кто именно — мы ещё выясним, но без вашей провокации ничего бы не произошло.

Терехов побледнел, но попытался сохранить самообладание.

— Даже если допустить, что некоторые мои подчинённые проявили излишнее рвение…

— Ваши подчинённые? — Голицын позволил себе тень улыбки. — Ваша любовница. Ваш доверенный агент. Люди, которые не делают и шага без вашего приказа.

Князь Московского Бастиона поднялся из кресла и подошёл к окну, заложив руки за спину. Он думал о Василисе — о том, как она прятала глаза, как избегала его после встречи со Строгановым. Его девочка страдала, а он не мог защитить её так, как хотел. Но сейчас он мог хотя бы выместить часть своего гнева.

— Решение Московского Бастиона, — произнёс он, не оборачиваясь. — Полное экономическое эмбарго на все товары из Муромского княжества. Требование публичных извинений перед конунгом Эриком и князем Платоновым. Контрибуция в размере двухсот тысяч рублей ресурсами — Эссенция, Реликты, на ваш выбор.