— Мы знаем одно, — голос Ярославы прозвучал спокойно, почти буднично. Княжна сидела чуть в стороне от остальных, смотря прямо на меня. — Ты знаешь, что это ловушка. Вопрос в том, какая именно. И можешь ли ты её пережить.

Прямолинейность Засекиной иногда обезоруживала. Там, где другие ходили вокруг да около, она била в цель без предупреждения.

— Могу, — ответил я. — Вопрос в цене.

— Цена штурма — сотни жизней, — Ярослава чуть наклонила голову, медные пряди качнулись у виска. — Цена ловушки — возможно, твоя жизнь. Что дороже?

Тишина. Лампы отбрасывали на стены пляшущие тени.

Я смотрел на карту — на кривые улочки мёртвого города, на пометки о разрушениях после обстрела, на позиции наших войск. Вспоминал дневник летописца и князя Чернышёва, который хотел как лучше и погубил всё. Человека, чьи мысли так похожи на мои собственные.

Он тоже верил в силу артефактов. Тоже строил неприступную крепость. Тоже готовился к худшему. И однажды переоценил себя — полез туда, куда не следовало, и превратил своё княжество в царство мёртвых.

Я не Бранимир. Я не совершаю его ошибок.

Но разве он не думал так же о себе?..

Взгляд мой скользнул по лицам командиров. Огнев — суровый, непреклонный. Молчанов — усталый, но готовый выполнить любой приказ. Веремеев — прагматичный, считающий потери. Черкасский — настороженный, ждущий. Федот — верный, как всегда. Игнатий — встревоженный, но доверяющий. Ярослава — прямая, честная, бьющая в самую суть.

Моя армия. Мои люди. Люди, которые пошли за мной в это пекло и заслуживают того, чтобы вернуться домой.

Сотни жизней против одной моей. Математика простая. Слишком простая.

— Есть ещё кое-что, — я оторвался от карты, обвёл взглядом собравшихся. — Кощей дорожит своими тварями. Это не обычный Властелин Бездушных, для которого потеря тысячи Трухляков — ничто. Для него каждый уничтоженный «подданный» — удар. Он торгуется, потому что не хочет терять больше.

— И что это меняет? — спросил Огнев.

— Это меняет расклад. Он не будет рисковать армией ради моего захвата, если цена окажется слишком высокой. А я позабочусь о том, чтобы цена была высокой.

Я выпрямился, положив ладонь на эфес меча.

— Решение приму до заката. А пока — всем отдыхать. Нам понадобятся силы, чем бы это ни закончилось.

Когда шатёр опустел, я остался один.

Сел на складной стул, уставился на карту, не видя её. Мысли крутились, как жернова мельницы, перемалывая факты, догадки, опасения.

Ритуал передачи власти. Зачем он нужен Кощею?

Первая версия — самая очевидная. Ловушка. Возможно Кощей хочет убить меня лично. Заманить во дворец, где его сила максимальна, отрезать от армии и уничтожить — быстро, решительно, без лишних сложностей. Обезглавить армию одним ударом.

Логично. Даже разумно — для того, кто мыслит как полководец.

Вот только Чернышёв, похоже, не понимал одной простой вещи. Моя армия без меня — это всё ещё армия. Полторы тысячи обученных бойцов с артиллерией и магами, которые продолжат выполнять приказы. Огнев примет командование, отступит к Суздалю, перегруппируется. Через пару месяцев вернётся с подкреплением.

А вот его армия без него — это просто стая. Тысячи Бездушных, лишённых направляющей воли. Они не отступят организованно, не выстроят оборону, не расставят засады. Разбредутся по округе, станут лёгкой добычей для охотников и патрулей.

Если Кощей действительно планирует убить меня ценой собственной гибели — что ж, это сделка, на которую я готов пойти.