— Следи за ним. И за Щербатовым тоже — эти двое могут объединиться.

— Будет сделано.

* * *

Заключительный бал праздничной недели был событием, которого ждали все — от высшей знати до прислуги, сновавшей между гостями с подносами. Александровский зал сиял тысячами свечей, отражавшихся в позолоте колонн и хрустале люстр. Оркестр играл что-то торжественное, пары кружились в танце, а вдоль стен выстроились группы аристократов, обсуждавших политику, сделки и, разумеется, сплетни.

Я стоял у колонны, наблюдая за этим великолепием, когда ко мне подошёл очередной проситель. За последний час их было не меньше дюжины — и все с одной целью.

— Ваша Светлость, — начал пожилой боярин с пышными седыми бакенбардами, — позвольте представить вам мою племянницу Анну. Она окончила Московскую академию с отличием, владеет тремя языками, и её приданое составляет…

— Благодарю за честь, — перебил я, уже зная, что последует дальше, — но вынужден отклонить ваше предложение.

Боярин удалился, едва скрывая разочарование, а на его место тут же заступил следующий — граф средних лет с дочерью, которая краснела так отчаянно, что мне стало её жаль.

Этот парад невест начал меня утомлять. Каждая семья в Содружестве, казалось, решила, что новый князь Владимирский — идеальная партия для их дочерей, племянниц и сестёр. Мне рассказывали о талантах, красоте и огромных приданых с таким энтузиазмом, словно речь шла о продаже породистых лошадей на ярмарке.

Очередной проситель оказался другим.

— Ваша Светлость, — обратился ко мне крепкий брюнет лет пятидесяти с умными карими глазами и ухоженной бородкой, падающей ниже кадыка, — позвольте представиться — Николай Леонтьевич Шустов.

Я мгновенно вспомнил это имя. «Коньячный король» — так его называли в деловых кругах. Купец первой гильдии, владелец коньячных заводов в Москве, Новгороде, Киеве и Ереване. Один из крупнейших производителей алкогольной продукции в Содружестве. Иной аристократ не имел такого влияния, как этот купец.

— Николай Леонтьевич, — я пожал ему руку, — наслышан о ваших делах. Если не ошибаюсь, трактир «Шпоры и Перья» в Сергиевом Посаде принадлежит вашему сыну?

Шустов удивлённо приподнял бровь.

— Вы хорошо осведомлены, Прохор Игнатьевич. Да, Пётр управляет в том числе и этим заведением. Вы там бывали?

— Однажды, — я позволил себе усмешку, вспомнив, как вытащил за нос Акакия Мухина из того трактира. — Запомнилось.

Купец рассмеялся, явно догадавшись, какой инцидент всплыл в моей памяти, и в его смехе не было подобострастия — только искреннее веселье человека, который привык говорить на равных с кем угодно.

— Не буду ходить вокруг да около, князь, — сказал он, понизив голос. — У меня есть младшая дочь, Елизавета. Умная девушка, образованная, с хорошим приданым. Я понимаю, что вы уже отказали десятку просителей, но моё предложение отличается от их.

— Чем же?

— Тем, что мне не нужен ваш титул. — Шустов посмотрел мне прямо в глаза. — Мне нужен деловой партнёр. Союз наших семей открыл бы новые рынки для моей продукции и обеспечил бы вашему княжеству стабильные поставки и доходы. Взаимовыгодное сотрудничество, не более.

Я оценил его прямоту. Это было честное предложение, лишённое придворного лицемерия. Шустов не пытался купить место при дворе — он предлагал сделку.

— Николай Леонтьевич, — ответил я так же прямо, — я благодарю вас за предложение и за честность. Но я не из тех, кто заключает брак по расчёту.