Новая ниточка, и эта — толстая, как канат.

— Благодарю.

Я положил артефакт и только уставился в окно, как магофон завибрировал снова. На этот раз звонил мой кузен.

— Есть кое-что интересное, — голос журналиста звучал возбуждённо. — Ваш манифест ни черта не оригинал. Во многом повторяет одну старую статью в «Дворянском вестнике», это муромская газетёнка для местных консерваторов. Три года назад там вышла анонимная публикация против «размывания сословных границ» — те же обороты, те же аргументы…

— Кто автор?

— Неизвестно. Редакция молчит, как рыба об лёд, но я бы поставил месячное жалованье, что оба текста писал один человек. А «Вестник» — это рупор боярства, которое ест с руки Терехова.

— Спасибо братец, ты очень выручил.

— Ерунда, Прошка, для того и нужна семья.

Вторая нить привела туда же, куда и первая.

* * *

К восьми вечера Коршунов разложил на моём столе всё, что удалось собрать за день.

— Диверсант, заложивший бомбу в академии, — начальник разведки ткнул пальцем в фотографию. — Дмитрий Ларин, сын обедневшего муромского дворянина. Нашли его два часа назад в переулке у «Кружки и кости». Официально — пьяная драка, ножевое в печень.

— Неофициально?

— Рана слишком чистая для кабацкой поножовщины. Один удар, точно под рёбра, никаких следов борьбы. Его убрали профессионально и быстро — сразу после взрыва, пока мы ещё разгребали завалы в академии.

Я нахмурился. Ларин выполнил задание и стал ненужным свидетелем. Кто-то позаботился о том, чтобы он никогда не заговорил.

— Значит, в городе есть ещё один диверсант.

— Как минимум ядрёна-матрёна! — Коршунов мрачно кивнул. — Тот, кто Ларина вёл, а потом зачистил. Мои люди уже трясут Харитонова, хозяина трактира, и всех, кто видел Ларина в последние сутки. Если этот ублюдок ещё в городе, мы его найдём.

Родион придвинул следующую папку.

— Результаты дальнейшего допроса тех двоих попавшихся сусликов. Наняты посредником через несколько звеньев. Задание получили за неделю. Цель — максимальный ущерб руководству княжества. Бомба должна была сработать во время заседания.

— Кто цели?

— Все, — Коршунов посмотрел мне в глаза. — Все, кто был бы в зале.

Я сцепил пальцы, сдерживая волну ярости.

— Дальше.

— Мои люди нашли Дымова — создателя бомб. Под давлением и за обещанную награду он признался: заказ пришёл через посредника, того самого «Степана Фролова», но оплата — банковским переводом.

— Отследили?

— С помощью связей Стремянникова в банковской сфере размотали всю цепочку подставных счетов, — Коршунов положил на стол распечатку. — Конечный отправитель — физическое лицо в Муромском банке. Напрямую с Тереховым не связан, но это ещё одна зацепка.

Я взял распечатку, пробежал глазами столбцы цифр и имён.

— А посредник?

Лицо Коршунова помрачнело.

— Фролов — известная фигура в определённых кругах. Работает на тех, кто платит. Мои контакты в Нижнем вышли на него к вечеру, но… — тяжёлый вздох, — нашли мёртвым. Кто-то в спешке заметал следы.

Я встал и подошёл к карте, висевшей на стене. Муром был отмечен красным кружком — один из многих городов Содружества, но сейчас все линии сходились именно к нему.

— Терехов.

— Голицын дал ему месяц на отречение, — Коршунов встал рядом.