* * *

Глазами Скальда я наблюдал, как рой разделяется на волны. Первая сотня машин отделилась от основной массы и пошла в пике на артиллерийские позиции — они знали, куда бить. Знали или их направляли. Кто-то координировал атаку, и этот кто-то понимал в тактике.

Я хотел как можно скорее отдать приказ Арсеньеву, но усилием воли остановил себя. Глушилка ударит один раз, и если активировать её сейчас, когда основная масса дронов ещё на подлёте, мы выведем из строя лишь передовые сотни. Остальные полторы тысячи машин учтут угрозу и рассредоточатся. Нужно было ждать, пока весь рой окажется над нашими позициями, пока они сгруппируются для атаки, увлечённые лёгкими целями.

Несколько секунд. Мне нужно было выждать всего несколько секунд — и каждая из них стоила жизней.

Голубоватые вспышки магического огня расцвели над нашими гаубицами и миномётами. Первые секунды атаки оказались самыми страшными — игольчатые снаряды стучали об орудийные щиты, впивались в ящики со снарядами, находили расчёты, не успевшие укрыться. Один ящик взорвался, и детонация разнесла ближайшее орудие вместе с людьми — я видел, как орудийный ствол взлетел в воздух и упал в полусотне метров, вспахав землю.

Затем маги прикрытия опомнились. Трое магов, приданных артиллерийским позициям, одновременно вскинули руки — барьеры поднялись вокруг орудий, накрывая расчёты импровизированными укрытиями. Аэромант из резерва закрутил воздушный вихрь над батареей, сбивая прицел пикирующим машинам. Командир батареи, седоусый капитан, которого я видел на вчерашнем совещании, орал приказы, координируя оборону. Два дрона попытались прорваться сквозь вихрь — их швырнуло в стороны, и меткий выстрел из пулемёта добил одного на выходе из виража.

Атака на артиллерию захлебнулась. Машины потеряли с десяток единиц за считанные секунды и отхлынули, перенацеливаясь на менее защищённые участки. Одно орудие мы потеряли, ещё два получили повреждения, однако батарея сохранила боеспособность. Маги своё дело знали.

Вторая волна ударила по окопам первой линии. Автоматический огонь прошивал траншеи продольными очередями, не давая защитникам поднять головы. Люди гибли, даже не понимая, откуда пришла смерть, — просто падали, сражённые невидимым врагом, который бил сверху, из-за пределов досягаемости автоматов.

Машины работали методично: выстрел, смена позиции, выстрел, уход от ответного огня. Маневрируя на значительной скорости, они представляли собой почти невозможные мишени. Несколько десятков дронов всё же удалось сбить — меткие выстрелы, удачные попадания, — однако размен был не в нашу пользу. За каждую уничтоженную машину мы платили двумя-тремя жизнями.

Всё это заняло не больше десяти секунд, позволяя основной массе дронов развернуться над полем боя.

Пора.

— Максим, — бросил я, не отрывая взгляда от неба, затянутого металлическими силуэтами, — активируй глушилку.

Арсеньев стоял у громоздкого артефакта, установленного на деревянном помосте позади командного холма. Конструкция размером с небольшой сундук щетинилась кристаллами Эссенции — десятки гранёных камней, соединённых тонкими серебряными проводниками в сложную сеть. Результат бессонной ночи, проведённой артефакторами над захваченным образцом. Они разобрали вражескую машину до последнего винтика, нащупали уязвимость сенсорной системы и создали устройство, способное эту уязвимость использовать.

Теория была безупречной. Практика покажет, чего она стоит.

Молодой электромант побледнел от напряжения, когда его ладони легли на центральный кристалл. Голубоватые искры побежали по пальцам, потянулись к артефакту тонкими нитями энергии. Я видел, как напряглись жилы на его шее, как капли пота выступили на висках. Артефактор вкладывал в активацию всё, что имел, — импульс должен был накрыть всё поле боя разом.