Реакция оказалась мгновенной.

Автоматика дронов распознала магическое воздействие быстрее, чем я успел завершить движение. Внутри корпусов что-то щёлкнуло — магниты повернулись, аркалиевые оболочки прижались к контактным площадкам. Подавляющее поле распространилось по корпусам со скоростью электрического импульса, и моя связь с металлом оборвалась так резко, словно кто-то рубанул топором по натянутому канату.

Я открыл глаза, чувствуя, как по вискам стекают капли пота.

Арсеньев объяснял мне принцип работы этой системы, когда они с Сазановым разбирали захваченный образец. Однако одно дело — слышать описание, и совсем другое — ощутить на себе. Сенсоры засекли именно металломантию — не просто магическое воздействие вообще, а конкретную попытку манипулировать металлом корпуса. И среагировали за долю секунды, переведя сердечники в защитный режим быстрее, чем я успел завершить начатое. Тот, кто проектировал эту систему, заслуживал уважения даже будучи моим врагом. Гениальное инженерное решение, сочетающее магическую защиту с механической надёжностью.

Вражеские артефакторы знали своё дело. Система защиты работала безупречно — малейшая попытка магического воздействия переводила аркалиевые сердечники в защитный режим.

Возможно именно поэтому глушилка не сработала на всех, поймав часть устройств в тот момент, когда машины были окутаны коконом антимагического поля.

Пока сердечники прижаты к контактам, дроны оставались неуязвимы для моей металломантии. Это я знал и раньше. Вопрос был в другом: существует ли способ обойти эту защиту, не дожидаясь, пока машины сами выйдут из защитного режима?

Однако кое-что в моих ощущениях не сходилось.

Связь с большей частью машин оборвалась — это да. Тысяча дронов ускользнула из моей хватки, окутавшись антимагическим полем. Но остальные… Я нахмурился, вслушиваясь в отголоски своего дара. Те дроны, что по-прежнему оставались в моей власти, выделялись на общем фоне, словно яркие звёзды на ночном небе. Пятьсот восемьдесят семь. Почти шестьсот машин из шестнадцати сотен оставшихся не имели защиты от металломантии. Алюминиевые каркасы пели в моём восприятии так же отчётливо, как и секунду назад.

Защита должна была активироваться на всех. Сенсоры засекли металломантию, команда ушла ко всему рою одновременно. Почему же часть машин осталась беззащитной?

Если только аркалия внутри них не было вовсе!..

Бракованная партия? Экономия на материалах? Или просто аркалия не хватило на все две тысячи единиц, и кто-то решил, что «авось пронесёт»? Так или иначе теперь эти дроны висели в небе, уверенные в собственной неуязвимости, не подозревая, что внутри их корпусов не имелось драгоценного антимагического металла.

Я сосредоточился на этих шестистах машинах. Один жест, одно усилие воли — и алюминиевые каркасы начали сминаться, словно бумажные фонарики в кулаке великана. Шестьсот дронов одновременно скомкались в бесформенные шары искорёженного искрящего металла.

Они падали железным градом — сотни угловатых комков, свистящих в воздухе, врезающихся в землю с глухими ударами. Часть рухнула на позиции противника, и оттуда донеслись крики — новая волна паники накрыла вражеские ряды. Люди разбегались от падающих обломков, ломая строй. Офицеры орали приказы, которых никто не слышал.

Осталась тысяча.

Тысяча дронов с аркалиевой защитой, активно маневрирующих в воздухе в защитном режиме. Они не могли атаковать — аркалий блокировал их собственную магию так же, как и мою. Просто носились над траншеями, словно стая испуганных птиц, не решающихся ни напасть, ни улететь.

Патовая ситуация.

* * *

Князь стоял посреди поля боя — неподвижный, с закрытыми глазами, погружённый в себя. Вокруг него свистели пули, маги обеих сторон швыряли заклинания, земля содрогалась от разрывов, а он — просто стоял там, словно статуя посреди урагана.