Когда все разошлись, Прохор и Игнатий остались вдвоём в кабинете воеводы. Здесь царил идеальный порядок: на стенах висели карты окрестностей, на столе лежали аккуратные стопки бумаг, а на отдельном столике размещались какие-то странные металлические пластины.

— Я впечатлён, сын, — искренне произнёс Игнатий. — Никогда бы не подумал, что за такой короткий срок можно сделать столько. Люди уважают тебя, боятся, но не из страха перед наказанием, а из нежелания подвести. Когда ты успел стать таким… лидером?

Прохор задумчиво улыбнулся:

— Возможно, это было во мне всегда, просто требовалось испытание, чтобы проявиться.

— Василиса упомянула, что ты сражался с Химерой, — Игнатий перешёл к тому, что не давало ему покоя весь вечер. — Я слышал о подобном лишь однажды. Это правда?

— Да, — Прохор кивнул и указал на карту на стене. — Она убивала людей в соседних деревнях. Я выследил её и уничтожил.

— И ты справился с ней в одиночку? — спросил Игнатий, глядя на сына с новым уважением.

— У меня есть надёжные люди, — ответил Прохор. — Теперь в их числе и ты.

Игнатий хотел сказать, что чувствует себя слишком старым и измотанным для новых приключений, но, глядя на целеустремлённое лицо своего сына, на эту новую уверенность в его глазах, вдруг почувствовал прилив сил.

— Да, сын. Теперь у тебя есть и я, — твёрдо произнёс он. — И вместе мы вернём роду Платоновых его истинное величие.

За окном догорал закатный свет, а в душе Игнатия разгоралась новая надежда. Может быть, эта глухая деревушка, затерянная среди лесов, и была тем местом, где начнётся возрождение их семьи после всех злоключений? Если так — он сделает всё, чтобы помочь сыну в этом пути.

— Я вот думаю, — внезапно протянул Прохор, — людям нужен праздник, чтобы перевести дух. Как насчёт Масленицы?..

Глава 23

Утро выдалось ясным, но прохладным. Солнечные лучи превращали остатки сугробов в ослепительные алмазные россыпи, а дыхание вырывалось изо рта густыми клубами пара.

Я стоял возле мельницы Степана, наблюдая за работой плотников. С момента нашего возвращения из поездки прошло всего три дня, но дело двигалось быстро — пристройка для будущего магазина уже обретала очертания. Четыре сруба были соединены между собой, образуя прямоугольное помещение, пристроенное к задней стене мельницы. Крышу ещё предстояло возвести, но стены уже стояли крепко.

Степан расхаживал вокруг, указывая рабочим на мелкие огрехи и поправляя планы. Его сын Павел, крепкий парень лет семнадцати, таскал доски наравне со взрослыми мужиками. Лицо раскраснелось от натуги, но глаза светились гордостью — ещё бы, ведь это его будущая торговая лавка.

— Как продвигается? — я подошёл к мельнику, протягивая руку для приветствия.

Тот крепко пожал её, улыбаясь в окладистую бороду.

— Дня через три дня закончим, господин, — довольно сообщил он, поправляя съехавшую на лоб шапку. — Внутри уже полки мастерим, прилавок будет тут, — он показал на расчищенное место у входа. — А здесь складское помещение обустроим, с отдельным входом. Павел всё по уму рассчитал.

— Ты воспитал смышлёного сына, — заметил я, наблюдая, как молодой человек наблюдает за размещением тяжёлого дубового бруса, который станет основой прилавка.

Степан расправил плечи, не скрывая отеческой гордости.

— Грамоте учился у покойного Петровича. Цифру знает, товар отличит, не обманешь. Честный парень, справится.

Товары, привезённые из Сергиева Посада, временно хранились в амбаре под охраной. Запас внушительный — хватит для старта торговли и привлечения первых покупателей из окрестных деревень. Но мне хотелось большего — не просто открыть лавку, а создать событие, которое закрепит за Угрюмихой статус торгового центра для всего района.