Не врёт, судя по голосу.

Прокоп прокашлялся, привлекая моё внимание, его взгляд метался между мной и жуткой находкой.

— Почему вы убеждены, что это именно химоза… — он запнулся, — … химера?

— Есть четыре ключевых признака, — я поднял руку, загибая пальцы. — Во-первых, обратите внимание на срез — идеально ровный, произведённый не топором или ножом, а, скорее всего, магическим инструментом. Сам пострадавший и отсёк конечность. Вероятно, в попытке спастись.

Я перевернул руку, указывая на потемневшие вены:

— Во-вторых, характер почернения. У обычных Бездушных вены темнеют равномерно по всему телу. Здесь же видны узлы концентрации возле магических энергоканалов — вот здесь, здесь и здесь, — я показал на запястье, локтевой сгиб и выше. — Это указывает на то, что пострадавший был магом и его тело сопротивлялось трансформации.

Василиса наклонилась ближе, её пальцы зависли над рукой, не касаясь почерневшей плоти.

— В-третьих, — продолжил я, — видите эти светящиеся прожилки вдоль черноты? Это следы магического сопротивления — активная борьба энергии мага с заражением.

— А четвёртый признак? — спросил Борис, подходя ближе.

— Самый убедительный, — я осторожно повернул руку внутренней стороной вверх. — Вот эти символы, едва заметные. Защитные руны, нацарапанные на коже в попытке локализовать заражение. Только маг, знающий руническую защиту, мог сделать это.

Прокоп провёл ладонью по лицу, словно стирая усталость.

— Насколько… насколько опасна эта Химера? — спросил он, и в его голосе слышался неприкрытый страх.

Я задумался, подбирая слова. Нельзя было рассказать о собственном опыте встречи с подобным существом — это вызвало бы слишком много вопросов.

— В исторических хрониках, которые я читал, — начал я осторожно, — есть упоминание о подобном случае. Давным-давно маг, изучавший природу Бездушных, подвергся нападению, но выжил, потеряв часть души.

Один из подмастерий Трувора, моего брата…

Я сделал паузу, наблюдая за реакцией слушателей.

— За полтора месяца он убил семнадцать человек, прежде чем трое магистров смогли его обнаружить и уничтожить. Он использовал сложные иллюзии, заманивая жертв, и высасывал их жизненную силу. Искалеченный разум ублюдка считал, что так он восполнит утраченное, но в нём говорил лишь вечный и неуёмный голод Бездушных.

— Семнадцать… — прошептал Евсей, бледнея.

— И, думаю, ваш случай похож, — добавил я. — Судя по руне на предплечье, это был достаточно сильный маг, как минимум Подмастерье. Более слабый просто не смог бы её нарисовать. Полагаю, за эту самую руку его схватила Стрига. Он отсёк конечность, пытаясь остановить распространение порчи, но, видимо, не успел.

— Господин воевода, — Прокоп внезапно поднялся и, к моему удивлению, поклонился мне в пояс. — Умоляю, помогите нам. Нам некуда больше обратиться. Если правда, что вы говорите, наша деревня обречена. Мы отплатим любой монетой, заключим договор на продажу всех Реликтов, что найдём, только не оставьте нас!

Я поднял руку, останавливая этот поток просьб:

— Встань, староста. Никто не бросит вас на произвол судьбы.

Скальд на моём плече слегка переступил лапами, впиваясь когтями через ткань.

«Это интересно, — прозвучал его голос в моей голове, — но и опасно. Химера может почувствовать твою силу и захочет ею завладеть. Ты для него, как фонарь для мотылька».

Я проигнорировал предупреждение фамильяра. Слишком много людей находилось под угрозой, чтобы оставаться в стороне.