— Борис, — поймав взгляд лидера дружины, произнёс я решительно, — завтра на рассвете мы выступаем к Дербышам. Химеру нужно выследить и уничтожить, пока она не набралась сил.

* * *

В полумраке хижины мерцал единственный светокамень, отбрасывая искажённые тени на стены, покрытые формулами и рунами. Тусклый голубоватый свет выхватывал из темноты склянки с мутной жидкостью, алхимические инструменты и несколько клеток в углу, в ближайшей из которых съёжился обессиленный подопытный.

Сидевший за столом почти человек, методично записывал результаты последнего эксперимента в потрёпанный журнал. Правая рука заканчивалась культей чуть ниже плеча, замотанной почерневшими бинтами, сквозь которые просвечивало слабое голубоватое свечение рун. Левой рукой он аккуратно выводил строчки в столбик, периодически останавливаясь, чтобы потереть глаза, один из которых оставался нормальным, а второй был подёрнут черной пеленой.

«Субъект №4, мужчина, 47 лет, — писал он ровным почерком. — Поглощение жизненной энергии завершено на 63%. Субъект умер. Анализ крови показал увеличение концентрации тёмных частиц в сосудистой системе на 12% по сравнению с предыдущим случаем. Вывод: возраст субъекта отрицательно влияет на качество извлекаемой энергии. Требуются более молодые доноры».

Он отложил перо и устало потёр виски. Культя пульсировала тупой болью, которая никогда не прекращалась полностью. Чёрные вены на шее и левой руке отчётливо проступали в тусклом свете, сгущаясь узлами возле ключевых точек магического энергоканала.

— Четвёртая неудача, Катерина, — прошептал он, развернув голову влево.

Выглядело так, словно он действительно общался с кем-то, однако там никого не было.

— Ты права. Нужно скорректировать методику, — его голос звучал одновременно обессиленно и раздражённо.

Человек в клетке слабо застонал, привлекая к себе внимание.

— Проснулась? Отлично.

Он медленно поднялся и подошёл к клетке. Субъект №5, девушка, которую он поймал вчера на окраине деревни. Идеальный экземпляр — молодая, здоровая, с высоким содержанием жизненной энергии.

— Где?.. Где моя дочь? — с трудом прошептала она, переборов смертельную сухость во рту.

Склонившись над пленницей, он ощутил, как в груди разгорается знакомый голод. Он пытался игнорировать это чувство, фокусируясь на научных аспектах процедуры, но нужда становилась всё сильнее с каждым днём.

— Не бойся, — произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и профессионально. — Это не больно. И вообще, наука требует жертв, — но даже говоря это, он почувствовал, как его язык непроизвольно облизывает губы, а дыхание учащается от предвкушения.

'Контроль, — напомнил он себе. — Я всё ещё контролирую ситуацию.

Вернувшись к столу, он смешал в мензурке несколько жидкостей, добавил щепотку тёмного порошка. Дрожащими пальцами начертил на полу алхимические символы мелом. В уголке сознания мелькнула мысль, что символы стали неровными, линии — более агрессивными, с каждым разом всё меньше напоминая точные академические стандарты.

— Не волнуйся, Катерина, этот эксперимент будет успешным, — уверенно произнёс он, хотя то же самое говорил перед каждой предыдущей неудачей. — Я близок к разгадке. Кровь молодой женщины должна содержать нужные элементы. А если нет… Что ж, имеется ещё один вариант.

Достав из ящика ритуальный нож, он поднёс его к светокамню, проверяя остроту. На лезвии были выгравированы руны, похожие на те, что покрывали его культю — последняя отчаянная попытка контролировать распространение порчи.

Когда он подошёл к клетке, женщина закричала. Её глаза расширились от ужаса.

— Молчи, — раздражённо бросил он.