— С отцом всё гораздо сложнее, — продолжила Василиса после короткой паузы, наблюдая за пролетавшим мимо листочком. — Он любит меня, в этом я не сомневаюсь, но его представления о любви… своеобразны. Я всегда останусь неразумным ребёнком в его глазах, которого нужно оберегать, а точнее — контролировать. Для него любить — значит планировать мою жизнь до мельчайших деталей: с кем я должна дружить, за кого выйти замуж, какими искусствами увлекаться, — она стиснула руки в кулаки. — Когда проявился мой дар геоманта-рудознатца, он был крайне разочарован… Не потому, что это плохой дар — объективно, он ценный и редкий. Но потому, что он… неизящный. Неподходящий для княжеской дочери.

Она выпрямила спину, приподняла подбородок и произнесла низким, командным голосом, подражая суровому отцовскому тону:

— «Мне докладывают, что ты часами просиживаешь в каменоломнях, наблюдая за работой мастеров! Что ты проводишь время в лаборатории алхимика, изучая состав руд! Что ты возвращаешься в свои покои с грязью под ногтями! Ты позоришь нашу фамилию своими увлечениями!»

Она горько рассмеялась, обхватив себя руками, словно защищаясь от невидимой угрозы.

— Он так и не понял, что для меня это не увлечение и не каприз. Это часть меня, моя сущность. Я чувствую камень, чувствую металл в земле, как другие чувствуют тепло огня или прохладу воды. Он хотел, чтобы я стала придворной дамой, чьи таланты ограничиваются вышивкой, танцами и игрой на клавесине. А я… я просто хотела быть собой.

— Поэтому ты сбежала, — кивнул я.

— Да. Я должна была возвращаться из Смоленской академии в Московский Бастион, но смогла сбежать в пути от своей охраны. Направлялась в Покров — там живёт мой друг по академии, Алексей, который отчислился в прошлом году. Я хотела попросить его о помощи, затаиться, пока активные поиски не утихнут, а потом, через пару месяцев, сесть на конвой, идущий в сторону Уральскограда.

— Зачем туда? — удивился я.

— Там шахты Демидовых. Лучшее место для геоманта. Я думала устроиться туда, набить руку, стать настоящим специалистом, — её глаза загорелись, когда она говорила о своих планах.

— Что же пошло не так?

Василиса помрачнела, поджав губы.

— По пути случайно подслушала разговор одного из попутчиков по магофону. Из него стало ясно, что этот человек — шпион, который направляется в Сергиев Посад, чтобы внедриться в княжескую канцелярию под видом приглашённого мага-специалиста. А от реального прототипа он избавился.

Я подался вперёд, внезапно сосредоточившись.

— Ты уверена в этом?

— Абсолютно, — кивнула она. — Он обсуждал детали операции, сроки, код для связи. Полагаю, что за отправкой шпиона стоит князь Владимирский. Их княжества и раньше воевали, а в последнее время слухи о реваншистских настроениях Веретинского только усилились.

— В чём же причина их конфликта? Борьба за земли?

Собеседница с удивлением посмотрела на меня.

— Ты же сам из Владимира, Прохор?.. Веретинский обвинял Оболенского в гибели своего сына. Будто в провале экспедиции замешан князь Сергиева Посада.

— Понятно. В общем, тебя заметили, — догадался я. — Вот почему ты оказалась в том лесу…

— К несчастью, да. Меня схватили, связали по рукам и ногам, оттащили подальше от дороги и бросили умирать от лап Бездушных, — её голос дрогнул. — Так что вся история о том, что я отошла собрать растения, пока наша машина сломалась… чистая выдумка.