Мир вокруг смазался в разноцветное мерцание — синие искры моего заклинания, пурпурные вспышки ядра Жнеца, жёлтые огоньки факелов и зеленоватое свечение мха на стенах. Мои чувства обострились настолько, что я мог различить тончайшие колебания воздуха, указывающие, где появится тварь в следующий раз.

Я понимал, что мы оба не сможем долго поддерживать такой темп. Мой магический резерв постепенно таял, но и пурпурное ядро Жнеца начало мерцать более тускло — ему также требовалась энергия для перемещений.

Осознав, что враг использует тактику изматывания, я изменил стратегию. Приземлившись у стены после очередного прыжка, я мгновенно развернулся и рванулся сквозь группу рядовых Бездушных, стоявших между мной и целью.

Глефа в моих руках превратилась в размытое серебристое пятно, рассекающее плоть и кости. Первому Трухляку я почти отсек голову, второго пронзил насквозь, третьему раскроил грудную клетку. Движения под действием Воздушного шага стали абсолютно текучими, лишёнными любых ограничений. Каждый удар переходил в следующий без малейшей задержки, каждый шаг превращался в смертельный танец.

— Василиса, лови их! — крикнул я, заметив, как геомантка сосредоточенно смотрит на меня.

Она поняла без дополнительных объяснений. Камень под ногами Бездушных внезапно утратил твёрдость, превратившись в вязкую субстанцию, похожую на густую глину. Три твари провалились в неё по колени, отчаянно пытаясь вырваться. Василиса сжала кулак, и камень снова затвердел, намертво зафиксировав их конечности.

— Не могу сдерживать долго! — предупредила она, переходя к следующей группе монстров.

По всему залу возникали подобные ловушки — Василиса разжижала участки пола, позволяя Бездушным завязнуть, а затем снова уплотняла камень. Некоторые твари отрывали себе конечности, пытаясь освободиться, но большинство оставались беспомощными мишенями для наших бойцов.

На противоположном конце зала Полина развила собственную стратегию. Направив руки к полу, она выпустила волну холода, заставившую поверхность камня покрыться скользким слоем льда. Бездушные, привыкшие к уверенному сцеплению с поверхностью, теряли равновесие и падали. Особенно эффективным это оказалось против крупных Стриг, чьё массивное тело и не предназначенные для льда конечности делали их беспомощными. С грохотом достойным пушки, Борис разрядил свой штутцер в одну из таких особей, разворотив её начисто.

— Добивайте их! — скомандовал он стрелкам, указывая на обездвиженных тварей.

Тимур действовал иначе. Отказавшись от отдельных огненных сфер, он создал настоящую огненную стену, разделившую зал. Извивающееся пламя охватило сразу нескольких Бездушных, превращая их в живые факелы. Магический огонь, в отличие от обычного, мгновенно прожигал их плоть до костей, оставляя только обугленные скелеты. Воздух наполнился шипением испаряющейся плоти и треском горящих тел.

— За спину! — крикнул Черкасский щитоносцам, создавая ещё один огненный барьер для защиты нашего фланга.

Мои охотники использовали созданные магами преимущества, методично уничтожая обездвиженных тварей. Металлический элементаль продолжал свою жатву с другой стороны зала, сокращая численность врагов с пугающей эффективностью.

Внезапно мерцание пурпурного ядра Жнеца изменилось — оно стало ярче и агрессивнее. Со злостью я осознал, что тварь прекратила убегать и перешла в наступление, направив свой гнев на самую уязвимую часть нашего отряда — магов и стрелков.

Исчезнув из моего поля зрения, Жнец появился в сумрачном углу и прыгнул сквозь воздух прямо к Полине. Пять шипастых лап одновременно потянулись к ней и к стоявшему рядом Тимуру. Пара быстро среагировавших стрелков выпустили залп, но пули просто исчезли в клубящейся тьме, которая заменяла Бездушному голову.