В разгар схватки краем глаза я засёк, как Борис вырвался из строя и прыгнул к стене, начав что-то поднимать с пола. Присмотревшись, я увидел россыпь боеприпасов в лежащем на земле патронташе, которые мгновенно заняли своё место в трёх стволах Громовержца. Того самого штуцера, найденного возле вездехода погибшей экспедиции.

— Прикройте меня! — крикнул он, наводя оружие.

Двое алебардистов моментально встали рядом с ним, отражая атаки рядовых Бездушных, пока Борис завершал приготовления. Наконец, он вскинул тяжёлую винтовку и прицелился в Стригу, теснившую наш правый фланг.

Грохот выстрела оказался оглушительным даже в этом искажающем звуки пространстве. Три крупнокалиберные пули одновременно вошли в тело Стриги, пробив в ней огромные сквозные дыры. Впервые за весь бой Жнец издал звук — низкий, вибрирующий, похожий на стон боли. Гибель своих марионеток ему пришлась не по нраву.

Жнец снова исчез и появился уже в другом месте, прямо перед алтарём. Все шесть его конечностей начали двигаться в сложном танце, а пурпурный туман над алтарём сгустился и устремился к нему. Я понял, что времени у нас осталось мало — тварь собиралась использовать накопленную веками энергию ритуального места.

Тьма, служившая ему головой, начала пульсировать, испуская едва заметные волны, похожие на тепловое марево. Несколько наших бойцов внезапно застыли, опустив оружие. Их глаза остекленели, а лица приобрели пустое, безжизненное выражение. Один из стрелков медленно опустился на колени, продолжая смотреть в пустоту.

— Ментальная атака! — крикнул я, видя, как ещё несколько воинов замерли в нелепых позах, полностью беззащитные перед наседающими тварями.

Борис попытался растормошить ближайшего щитоносца, но тот не реагировал, словно его сознание покинуло тело. Я понял, что Жнец не просто парализовал их — он захватил их разум. В следующую секунду двое из поражённых бойцов дёрнулись, как марионетки, и начали медленно поворачиваться к товарищам, поднимая оружие.

— Держите их! — приказал я, одновременно собирая волю для заклинания, которое давно не использовал.

Мысленным усилием я направил энергию на создание ментального щита с помощью весьма затратного по энергии заклинания — Крепости духа. Старая волшба, некогда разработанная специально против магов-менталистов, требовала концентрации, но результат того стоил.

Серебристая волна расширилась от меня, охватывая ближайших бойцов, а затем распространилась дальше. Каждого, кого она касалась, окружало тонкое мерцание, незаметное в дневном свете, но хорошо различимое в полумраке подземелья.

Эффект был мгновенным — застывшие бойцы вздрогнули и снова обрели контроль над собой. Те двое, что уже начали поворачиваться против своих, с недоумением опустили оружие. Жнец издал низкий вибрирующий звук, больше похожий на вторжение в самое сознание, чем на обычный шум.

— Спасибо, воевода, — выдохнул один из освобождённых щитоносцев, возвращаясь в строй. — Я видел… ожившие кошмары.

Не время было выяснять, что именно показал им Жнец. Я жестом указал на задние ряды врагов:

— Активируйте руны!

Использовать их под землёй было чрезвычайно рискованно, но успешная ментальная атака едва не позволила противнику продавить нашу линию щитоносцев. Выхода не осталось, пришло время разыграть козырь и посмотреть, как ляжет карта.

Четверо бойцов одновременно метнули подрывные руны — медные диски с гравировкой. Медь вспыхнула ослепительной синевой, высвобождая направленную ударную волну. Задние ряды Бездушных буквально разорвало на части, превратив в фонтаны чёрной жижи и ошмётки мяса.

Даже могучее тело Жнеца, оказавшееся в зоне поражения, отбросило назад, а одну из его конечностей начисто оторвало.