— Не может быть, — прошептала она, опускаясь на одно колено для лучшего обзора. — Я знаю её… знала.

Я внимательно посмотрел на останки. Даже после трансформации в некоторых Бездушных сохранялись узнаваемые черты бывших людей, особенно если превращение произошло недавно.

— Кто она? — спросил я, опускаясь рядом.

— Екатерина Вержбицкая, — Василиса отвела взгляд, сглотнув. — Геомантка, как и я. Выпускница Московской академии, специалист по реликтологии. Мы встречались на балах в Московском Бастионе.

— Ты её хорошо знала? — мой голос прозвучал мягче обычного.

— Не очень, — Голицына покачала головой, бессознательно поглаживая жезл. — Странно, что она работала на Перун. Её семья достаточно состоятельна.

В глазах Василисы читалось потрясение — одно дело знать о Бездушных абстрактно, и совсем другое — увидеть знакомое лицо, искажённое трансформацией.

Тимур, рассматривавший трофейный огненный жезл, вмешался в разговор:

— Перун платит очень хорошо. К тому же, для молодого специалиста это возможность получить полевой опыт. Я слышал, они охотно набирают родовитых магов.

Поймав взгляд девушки я спокойно произнёс:

— Ты никогда не узнаешь, что на самом деле творится в знатной семье за закрытыми дверями. Чей отец проиграл всё состояние в карты, чья мать упустила из рук хозяйство, позволив приказчику безнаказанно воровать. Возможно, дела у Вержбицких шли не так уж и хорошо…

Изучив тела в униформе, я мысленно восстановил состав экспедиции: командир — старший десятник, судя по переписке в магофоне; маг-консультант — Екатерина Вержбицкая, которая должна была разобраться с заказанным Терновским артефактом; двенадцать бойцов со специальной подготовкой; два мага боевой поддержки, специализирующихся на огненной и воздушной стихиях; и трое технических специалистов, вероятно, для управления вездеходом и другим оборудованием.

«Девятнадцать человек», — мысленно подытожил я.

— Борис, пересчитайте всё оружие и боеприпасы, — распорядился я. — Распредели их между стрелками — каждому по пистолету, а также либо по штутцеру, либо по автомату. Чётко озвучь им, что оружие передаётся временно и подлежит возврату. Делить добычу между деревнями будем уже дома. Жезлы… — я повернулся к Василисе, — тот, что принадлежал Вержбицкой, возьму я, остальные два распределите на своё усмотрение.

По взгляду Черкасского было очевидно, что огненный ему пришёлся весьма по душе.

Свой собственный трофейный жезл, заточенный под магию земли, я мысленным усилием вставил в древко глефы. Сумеречная сталь податливо разошлась в стороны, будто расплавленный воск, позволяя артефакту занять положенное место. Металл перестроился, надёжно обхватывая жезл и фиксируя его так, чтобы при любом хвате моя левая рука непременно касалась резного дерева, усиливающего магический импульс.

Две половины древка бесшовно срослись воедино вокруг нового сердца глефы, и оружие довольно завибрировало в предвкушении грядущей битвы. Теперь в моих руках был не просто идеальный инструмент для боя, но и мощный магический усилитель, многократно повышающий эффективность любого заклинания стихии земли и металла.

А водный жезл Воронцовых теперь вполне можно будет продать, поскольку второй такой же уже находится в руках Полины.

После двух часов поисков мы закончили сбор трофеев и начали подъём наверх. Тяжелораненых несли на импровизированных носилках из веток и плащей. Доктор Альбинони и Полина не отходили от них, постоянно проверяя состояние.

Выбравшись на поверхность, я увидел, что солнце уже клонилось к закату.