— Странно слышать такое от аристократа, — хмыкнул Александр, но без прежнего раздражения, скорее с задумчивостью. — Большинство дворян считают простолюдинов чем-то вроде мебели.

— Я не большинство, — улыбнулся я, глядя на дорогу. — И ты сам скоро убедишься, что Угрюмиха сильно отличается от того, к чему ты привык.

— Как будто у меня был выбор… — упрямо заметил алхимик.

Я покачал головой, не отрывая взгляда от дороги:

— Выбор есть всегда, Александр. Иногда он просто лежит между плохим и худшим, но он есть. Ты мог остаться в Муроме, спрятаться, затаиться и рискнуть стать следующей жертвой Терехова. Мог уехать в другой город, мог даже попытаться покинуть Содружество, — я бросил на него короткий взгляд через зеркало заднего вида. — Ты выбрал поехать с нами, и это был целиком твой выбор. Прими за него ответственность, как мужчина, вместо того чтобы жаловаться, что тебе его навязали.

Зарецкий нахмурился, явно не ожидая такого ответа.

— И запомни кое-что, — добавил я твёрже. — Никогда не ставь себя в положение жертвы. Как только ты начинаешь считать себя жертвой обстоятельств, ты перестаёшь действовать и начинаешь лишь реагировать. Перестаёшь принимать решения и начинаешь оправдываться — перед другими и перед самим собой. Я видел немало сильных людей, сломленных не обстоятельствами, а собственной верой в то, что они — безвольные жертвы судьбы. И видел тех, кто поднимался из пепла с одной лишь уверенностью, что они — хозяева своей судьбы, несмотря ни на что.

Зарецкий выглядел удивлённым такой откровенностью. Он открыл рот, явно собираясь возразить, но потом передумал и просто отвернулся к окну. По его лицу было видно, что слова задели парня за живое, он явно не привык к такой манере разговора.

— Ты всегда так… прямолинеен? — наконец, спросил он с нотками уважения в голосе.

— Жизнь слишком коротка для уклончивых формулировок, — ответил я с лёгкой улыбкой.

Василиса фыркнула:

— Привыкай, Александр. Наш воевода не из тех, кто ходит вокруг да около.

— То, что с тобой произошло, ужасно, — мягко добавила Полина, поворачиваясь к алхимику, — но теперь перед тобой открываются новые возможности. И мне кажется, что умный человек сможет ими воспользоваться.

Александр задумчиво кивнул, его взгляд смягчился.

— Жильё получишь в первый же день, — продолжил я уже более дружелюбно. — Лабораторию обустроим по твоим требованиям. Все необходимые материалы и инструменты закупим. Плюс, как и говорил, фиксированное жалованье и доля с продаж твоих товаров.

— Звучит привлекательно, — честно признал Александр, — но я всё равно хочу сначала увидеть деревню своими глазами.

— Я тоже хочу кое-что увидеть своими глазами — тебя в деле, — внезапно произнесла Василиса, прищурившись. — Сдаётся мне, твоё мастерство преувеличено. Нам нужен профессионал, а не заносчивый юнец, который только и умеет, что хамить аристократам.

Лицо Зарецкого мгновенно вспыхнуло от гнева:

— Да что вы знаете о моём мастерстве⁈ Я занял второе место на городском конкурсе алхимиков! Обошёл десятки аристократов!

— Второе место — это не первое, — невозмутимо парировала геомантка.

— Василиса, — я бросил на неё удивлённый взгляд.

— Нет, пусть говорит! — воскликнул Александр. — А потом я докажу ей, насколько она ошибается. Дайте мне любые ингредиенты, и я создам такие эликсиры, что у вас глаза на лоб полезут!

— Обязательно дадим, — с тонкой улыбкой согласилась Голицына, и тут я понял её стратегию — она намеренно провоцировала Зарецкого, чтобы у него появился стимул доказать свою ценность.