— Значит, решено, — подытожил я. — Завтра опробуем.

* * *

Следующие три недели слились для меня в один бесконечный день, наполненный скрипом телег, стуком топоров и хриплыми голосами работающих без остановки людей. «Великое переселение», как его позже окрестил отец Макарий, началось с Анфимовки — выбранной в результате жребия деревни.

Тестовый желоб превзошёл все ожидания. После нескольких корректировок угла наклона и ширины канала брёвна скользили по нему с удивительной лёгкостью. Вдохновлённые успехом, мы с Василисой потратили шесть дней, создавая сеть желобов, соединяющих все три деревни с Угрюмихой, но работа закипела уже после создания первого маршрута. К исходу третьего дня мои энергетические каналы ныли от напряжения, а голова раскалывалась от истощения магического резерва, но система была готова.

Мне пришлось сделать себе мысленную пометку о том, что после завершения этого колоссального дела нужно будет уничтожить все желоба, чтобы они не демаскировали расположение нашей деревни.

Мы разделили людей на бригады, каждая с чётко определённой задачей. Первая команда, куда вошли преимущественно грамотные старики, девушки и подростки, маркировала каждое бревно мелом, нанося на торцы замысловатые значки.

— Изба Герасима, южная стена, третий венец… — бормотал себе под нос Тихон, тщательно выводя символы на очищенной поверхности.

— Это добро на растопку пустим, — распоряжался Захар. — А это в утиль, даже печь топить не годится.

Вторая группа, самые опытные плотники, занималась разборкой домов. Следующая — сортировала брёвна, безжалостно отбраковывая подгнившие или трухлявые венцы, которых оказалось немало.

Четвёртая команда грузила отобранные брёвна на телеги и доставляла к началу желобов. Там Зарецкий, осунувшийся от постоянного использования магии, но с горящими энтузиазмом глазами, «оживлял» древесину.

— Интересная магия, — заметил он во время короткого перерыва, когда восстанавливал резерв, поглощая очередной кристалл Эссенции. — Никогда не думал, что можно управлять деревом на таком глубоком уровне.

Я наблюдал, как под его руками обычные брёвна на мгновение вздрагивали, словно просыпаясь от долгого сна, а затем начинали медленно извиваться, напоминая огромных деревянных змей или гусениц.

Пятая бригада помещала «ожившие» брёвна в начало желоба, где Полина создавала тонкий слой льда. Белозёрова, несмотря на аристократическое происхождение, работала не покладая рук — её тонкая фигурка постоянно мелькала вдоль всей трассы. В сопровождении охраны на коне она спешила туда, где лёд начинал подтаивать, восстанавливая его ровную поверхность.

— Это сложнее, чем кажется, — призналась она мне однажды вечером, когда мы сидели у костра. — Лёд должен быть идеально гладким, но не слишком толстым иначе брёвна застревают или сходят с пути.

Шестая группа дежурила на конечном пункте, вытаскивая прибывшие брёвна и погружая их на телеги. Седьмая — доставляла материал в Угрюмиху, где восьмая занималась сборкой домов на новом месте.

Система работала безостановочно, но не без сбоев. На пятый день полил проливной дождь, превративший желоба в водные каналы. Это экономило силы Полине, однако брёвна вылетали с размытых участков, и приходилось вручную возвращать их на место, теряя драгоценное время. Борис предложил накрыть желоба импровизированными навесами из брезента, что частично решило проблему.

На восьмой день у нас закончились запасы мела для маркировки. Пришлось переходить на угли. В тот же вечер вернувшиеся заморозки сковали землю, поломав или изменив геометрию несколько сегментов желобов.

— Придётся использовать старую систему, — хмуро констатировал Тимур Черкасский, осматривая промёрзший грунт.